И вот я в директорском кабинете. Ноль внимания, фунт презрения к моей не самой скромной персоне. Но я в благодушном настроении и не собирался кидаться с шашкой наголо.

Ипполит Севастьянович погрузился в изучение какого-то толстого «талмуда» в сафьяновой обложке и даже не заметил, как я после стука вошёл.

Чтобы привлечь его внимание, я поднёс ко рту кулак и тихо кашлянул. Директор музея оторвал голову от книги и перевёл на меня близорукий взгляд.

— Товарищ Быстров?! — удивлённо спросил он.

— Как видите, Ипполит Севастьянович. Я к вам с новостями.

— Надеюсь, с хорошими?

— Как сказать, — вздохнул я.

— Что, воров не удалось найти? — напрягся Осипов.

— По горячим следам, к сожалению, нет, — произнося это, я внимательно наблюдал за его реакцией.

Предчувствия меня не обманули, он хоть и пытался замаскировать истинные чувства, однако получилось у него не очень, где-то на «троечку». Кого-то другого Ипполит Севастьянович и сумел бы провести, только не меня. Тем более, имелись все основания для подозрений.

— Жаль, очень жаль… — поцокал языком директор.

— А уж как мне жаль, — продолжил веселиться я, не спуская с него глаз. — Зато потом нам улыбнулась удача.

— Да?! — в его голосе появилось напряжение.

— Представьте себе, мы всё-таки раскрыли это ужасное преступление.

— Раскрыли?! — совсем разволновался Ипполит Севастьянович.

— Да-да! В настоящий момент преступники арестованы и дают показания.

— Слава богу! — Он вытер обильно выступивший на лбу пот. — А картины?

— Картины тоже отыскали.

— Даже не ожидал, — воскликнул Осипов. — Вот что значит — советская милиция! Когда вы вернёте похищенные шедевры в музей?

— Только после следствия. Вы же понимаете — это улики.

— Да-да! — часто закивал Осипов. — Понимаю. Вы бы знали, как я вам благодарен! За такие короткие сроки раскрыть преступление… Это просто фантастика! Можно я пожму вам руку?

— Боюсь, что нет, — говоря это, я убрал руки за спину.

— Почему? — удивился Осипов.

— Потому что мне будет неприятно пожимать руку преступнику.

— Какому ещё преступнику?! — возмущённо заговорил Осипов. — Вы же сами сказали, что раскрыли преступление и нашли воров!

Ему не хватало воздуха, рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.

— Я от своих слов не отказываюсь, — подтвердил я. — Только получилось как в том… не знаю, анекдоте или истории. В общем, вор у вора дубинку украл. В нашем случае — вы подменили в музее картину Серова на копию.

— Глупости! — растеряно сказал он.

— Почему глупости? Вы просто меня не дослушали, а зря. Итак, продолжим… Со слов Изольды Витольдовны, это могло произойти совсем недавно, ибо неделю назад вас навещал искусствовед из Москвы, который бы точно заметил неладное. Ещё я узнал от вашей сотрудницы, что вы планируете покинуть страну и эмигрировать, кажется, в Финляндию. У вас ведь там родственники живут, гражданин Осипов?