Он нервно сглотнул.

— Кузен.

Я кивнул.

— Значит, Изольда Витольдовна не ошиблась. Финляндия — страна дорогая, а денег у вас, как я заметил, мало. Зарплата копеечная, сбережений никаких, а ведь там, за забором, жить-то на что-то надо. Не собираетесь же вы до конца дней сидеть на шее у кузена.

— Не ваше дело, чем я собирался зарабатывать на жизнь в Финляндии! — вскинулся Осипов.

— Конечно, не моё. Но пока мы находимся в России и выясняем обстоятельства одной кражи… Что, решили увезти шедевр с собой в эмиграцию и там продать? Может, и покупателя уже нашли? Хотя, на этот вопрос можете не отвечать, бог с ним! Я даже не собираюсь выяснять у вас детали, как именно вы собирались обмануть таможню… Меня больше интересуют дела наши скорбные. То бишь, где находится картина. Искусство должно принадлежать народу, а не разбазариваться по заграницам!

Осипов выпрямился. Глаза его сверкнули.

— Не докажете!

— Не стройте из себя оскорблённую невинность… Обыск, гражданин Осипов, обыск! Вы прекрасно разбираетесь в искусстве, но в уголовных вещах, уж простите меня, сущий дилетант. Даже не сомневаюсь, что подлинник спрятан где-то в вашем кабинете.

Мой взгляд упал на кровать. Судя по тому, как ревностно проследил за моими глазами Ипполит Севастьянович, похоже, там и находится его заветный тайник. Вон, как дрогнул… Значит, это жу-жу неспроста.

Я усмехнулся.

— Что-то мне подсказывает — если откручу один из этих набалдашников, то внутри спинки обнаружу скрученный в трубочку холст. Вызовем понятых и попробуем или сами всё сделаете. Оформим как явку с повинной и срок будет меньше. Ну, Ипполит Севастьянович, что выберем?

— Ваша взяла! Только не забудьте ваши слова о явке с повинной…

— Не забуду.

Директор музея подошёл к кровати и стал скручивать один из набалдашников. Как я и полагал, под ним и был спрятан оригинал Серова.

— Надеюсь, это не запасная копия? — вопросительно посмотрел я на Осипова.

— Не в моих интересах обманывать вас, товарищ…

— гражданин, — перебил его я.

— Гражданин начальник, — поправился Ипполит Севастьянович. — Это оригинал кисти Серова. Шедевр, настоящий шедевр искусства. Жаль, его не оценят по достоинству в нашей варварской стране!

Он говорил с чувством идущего на эшафот. Но меня это порядком взбесило.

— Знаете что, гражданин Осипов, — сурово произнёс я. — Я, конечно, не сторонник рукоприкладства, но за такие слова — честное слово, разбил бы вам морду! Вы можете критиковать меня, всю нашу милицию, власть, да что угодно — но только не вздумайте ляпнуть что-то плохое о стране. Надеюсь, мы с вами поняли друг друга, Ипполит Севастьянович?!