— Фамилия? — наехал я на виновника «торжества», в уме подвергая того всяческим мыслимым и немыслимым карам.

Мой тон не предвещал ничего хорошего.

— Милиционер Шикин, — выдавил обладатель «фингала», не поднимая глаз.

Эх, чует кошка, чьё мясо съела. За такой грандиозный «залёт» пристрелить на месте и то выглядит поощрением, а не наказанием за проступок. А с другой стороны: всех перестреляешь, с кем работать останешься?

Других милиционеров у меня нет, как в своё время не было писателей у товарища Сталина.

Осознание этого слегка охладило мой разум. Я всё ещё злился, но хотя бы держал себя в руках.

— Рассказывай по порядку, Шикин, как всё произошло, — более спокойным тоном приказал я. — Давай, не стесняйся, я тебя внимательно слушаю.

Пожевав губами, милиционер предпринял жалкую попытку оправдаться. Настолько жалкую, что передёрнуло не только меня, но и присутствовавшего при этой сцене Леонова:

— Товарищ начальник, я ж не нарочно!

— Шикин, ядрён батон! Ты что — пацан сопливый, чтобы мне такую хрень нести? Ты понимаешь, что подвёл не только себя: ты товарищей подвёл. Юхтин погиб, Ремке ранили… И что, теперь выходит, всё зря?! С начала начинать?

— Товарищ начальник…

— Ещё хоть одно слово в оправдание услышу — выгоню к псам собачьим! Так сделаю, что тебя ни один нормальный человек на работу больше не возьмёт. И запомню, мне твоё «не виноватая я, он сам пришёл», — при этих словах и Леонов и Шикин удивлённо вскинулись, но промолчали, а я продолжил: — … на хрен не нужно. Я от тебя требую детальный расклад, как всё произошло. Ну?! — Я требовательно уставился на Шикина.

Тот вздохнул и начал рассказ:

— Понял вас, товарищ начальник. В общем, всё так было. Семёнов ещё в камере стал жаловаться на живот. Сказал, что от волнения уже два дня его крутит — жидким ходит. Попросился до ветру: сил-моченьки, дескать, нет терпеть, под себя сейчас наделаю. Я и подумал: он хоть и бандит, а всё равно человек. Да, и, если нагадит в камере — провоняет всё отделение. Говорю: ладно, засранец, пошли в нужник. Только смотри, по дороге не надристай мне.

Я грустно хмыкнул при упоминании нашего нужника, то бишь туалета типа «сортир». Хоть Рудановск и считается городом, однако во многих домах, включая отданный под отделение милиции, все удобства находятся на улице.

Экзотика, конечно, ещё та…

Шикин, тем временем монотонно бубнил, продолжая невесёлую историю своего грехопадения:

— К тому же он вроде как в ногу ранетый… Ходит еле-еле, за стеночку держится. В общем, не подумал я, что он на такую подлость способный. Вот и верь после такого людям!