— Не без этого. Но сейчас меня интересует, что вам удалось установить. Кажется, без науки нам кражу не раскрыть.

Зимин кашлянул в приставленный ко рту кулак.

— Простите, в горле запершило… Всё именно так, как я вчера изложил. Вор проник в музей через окно, предварительно выдавив стекло с помощью самодельного пластыря. Человек нам попался знающий, судя по всему, работал в перчатках. Да, мне удалось снять несколько отпечатков пальцев, но я даже не сомневаюсь, что преступнику они не принадлежат.

— Что-то не радуете вы меня, Аркадий Ильич, — вздохнул я. — Получается иди туда — не знаю куда, ищи того — не знаю кого…

— Зря вы так, Георгий Олегович! — довольно произнёс Зимин. — Помните, я говорил про своего друга в петроградской уголовке?

— Конечно.

— Так вот, я дал ему телеграмму, в которой описал все обстоятельства дела, в том числе упомянул и о злополучном пластыре. Он ответил почти моментально. Попросил изучить состав клея, которым был обмазан пластырь. Мы с товарищем Черкесовым посидели и после ряда анализов смогли установить, что преступник использовал для пластыря самодельную смесь, состоявшую из картофельного крахмала, пшеничной муки и столярного клея.

— И что это может нам дать? — нахмурился я. — Прикажете искать тех, кто покупал эти вещи… Боюсь, придётся проверять половину мужчин в городе.

— К чему такой пессимизм, товарищ Быстров?! — удивился Аркадий Ильич. — Мой приятель интересовался составом клея неспроста.

— Вы получили от него ответ?

— Ждём с самого утра. Вот увидите — мой друг ещё никогда меня не подводил.

— Хотелось бы, — несколько уныло сказал я.

Нет, если петроградский эксперт действительно может сказать что-то толковое, изучив состав клея, это, конечно, здорово! Однако сейчас меня охватил приступ крайнего скептицизма.

Я думал, такое бывает только в кино, потому что как только встал и сказал, что мне пора по делам, явился дежурный, держа в руке телефонограмму из Петрограда, адресованную Аркадию Ильичу.

Оказывается, не у одного меня пошаливали нервишки. Эксперт просто вырвал телеграмму из рук дежурного и, не показывая никому, стал молча читать. Я с интересом наблюдал, как его взгляд бегает по строчкам.

Закончив, Аркадий Ильич засиял как медный колокол.

— Ну вот, а вы ещё сомневались! — торжествующе объявил он.

— Ни в чём я не сомневался, — приврал я. — Что сообщает ваш друг?

— Мой друг сообщает, что кражу с помощью точно такого же клея совершили в Эрмитаже ещё до революции. Приятель очень хорошо помнит эту историю, поскольку именно его привлекали тогда как эксперта-криминалиста.