— Что вы к нам не заходите, Георгий? — спросила девушка.

— Мы же вроде договорились обращаться на «ты», — заметил я.

— Точно! Но вы… то есть ты так и не ответил на мой вопрос!

— Дела, Настя. Дела…

— Похищенные картины?

Я машинально кивнул.

— Константин Генрихович рассказал?

Она усмехнулась.

— Ну что ты! Из папы насчёт работы и слова клещами не вытянешь. В газете прочитала. В сегодняшнем номере «Коммуниста» большая статья на эту тему.

Бывшая городская газета «Речь» после прихода советской власти изменила название на «Коммунист». Но прежний интерес к криминальным новостям никуда не делся. Уже пару раз на меня пытался выйти один из репортёров газеты, чтобы взять интервью. Пока что мне удавалось от него отделаться, пусть тип из газеты и был прилипчив как банный лист

Лишняя известность — плохой спутник для милиционера.

— Надо же, — хмыкнул я. — Надо и мне что ли купить номерок.

— Георгий, прости, мне пора! — сказала Настя. — Главврач срочно вызвал.

— Да-да! Рад встрече! — подвинулся я, пропуская девушку. — До свидания!

— До свидания! — Она сделала несколько шагов и обернулась. — Кстати, тут вроде бы кто-то обещал меня пригласить на какое-то интересное мероприятие…

— Обещал — сделаю, — клятвенно прижал руку к сердцу я.

— Надеюсь, обещанного не три года ждут, — сказав это, Настя поспешила вглубь коридора.

А я улыбнулся про себя. Не сказать, что культурная жизнь в Рудановске бьёт ключом, но есть синематограф, что-то вроде театра, на тумбах висят афиши, предвещающие скорые гастроли цирка с борцами, рестораны в конце концов… Было бы время, что-нибудь придумаем. С этими мыслями я и вернулся в кабинет.

Пока не беспокоили, сочинил запрос по поводу ордена Ремке, расписав его заслуги ещё и в качестве милиционера. Всё честь по чести: «на боевом посту…» и так далее.

Дежурный по моей просьбе достал последний номер «Коммуниста». Закончив с письмом, стал читать статью об ограблении.

Фотографиями похищенных картин редакция не располагала, поэтому в качестве иллюстрации использовался снимок художника Арчехабидзе, чью картину грабитель тоже присовокупил к шедевру Серова.

Несмотря на грузинскую фамилию, этот деятель изобразительного искусства оказался обладателем вполне себя славянской внешности — никаких тебе волос цвета вороньего крыла, характерного «шнобеля» с горбинкой (да простят меня знакомые ребята-грузины, практически все из которых в своё время оказались просто замечательными парнями и настоящими друзьями!) и мохнатых бровей. Светловолосый, с простым, как три рубля, широким лицом, украшенным носом-картошкой.