— Товарищ исполняющий обязанности начальника милиции, — быстро заговорил он, правда без характерной ленинской картавости, — вы обещали выделить подходящее помещение для моего кабинета и лаборатории.

— Конечно. Разве вам его не показали? — с каким-то обречённым видом произнёс Леонов.

— Показали, — кивнул Зимин.

— Вот видите, — обрадовался Леонов.

Как выяснилось, радовался он зря.

— А чего, собственно, я должен был там увидеть? — уперев руки в боки, разгневанно вопросил эксперт. — Выделенная для криминалистических нужд комната годится разве что для деревенского сортира. На большее её размеры рассчитывать не позволяют! Скажите мне пожалуйста, где, по вашему мнению, я должен буду хранить свои инструменты и реактивы? Где поставлю картотеку, ну? — Он даже притопнул от возмущения.

— По-моему, это очень хорошая комната, — неуверенно протянул Леонов.

— Хорошая?! Я уже сказал, на что она годится. Я не прошу, я требую обеспечить мой отдел подходящим помещением! И да, коли решили дать мне ученика и помощника, постарайтесь найти такого, чтобы он не вёл себя как слон в посудной лавке. Этот ваш Черкесов только и способен, что колотить стеклянные пробирки — если и дальше пойдёт в таком же духе, у меня скоро ничего не останется, а ведь я, заметьте, умудрился всё это хозяйство привезти сюда в целости и сохранности по железной дороге через полстраны! — кипятился эксперт.

— Аркадий… — заговорил я.

— Ильич, — дополнил тот. — С кем имею честь?

— Георгий Быстров, начальник милиции.

Он смерил меня взглядом.

— Вы очень молоды для такой должности.

— Это пройдёт со временем, — заверил его я. — Так вот, Аркадий Ильич, давайте, пойдём и посмотрим выделенное вам помещение. Если всё обстоит так плохо, как вы говорите, я подумаю и постараюсь что-нибудь найти.

— Да уж постарайтесь! — закивал эксперт.

— А ваш помощник, Черкесов — что, действительно так безнадёжен?

Он только махнул рукой.

— Ах, даже не спрашивайте…

Я посмотрел на Леонова. Тот виновато вздохнул:

— Товарищ Быстров, старший милиционер Черкесов — самый образованный в отделении, успел закончить духовную семинарию, только попом не стал, а поверил в революцию и ушёл служить в Красную армию. После демобилизации попал к нам.

— Вы бы видели этого «семинариста»! — воскликнул Зимин. — Рост до потолка, плечи с дверцы шкапа, ладони как грабли. Ему бы в цирке выступать, а не помощником эксперта работать.

— Самый образованный, — завёл старую пластинку Леонов.

— Дайте ему ещё один шанс, — попросил я. — Если ещё что-нибудь разобьёт, вычту из получки.

— До первой разбитой пробирки, — сдался Зимин.