У него был лёгкий прибалтийский акцент — наверняка, латыш. В первые послереволюционные годы их было много в армии — о знаменитых латышских стрелках не слышал разве только ленивый — и в ЧК.

— Сотрудники ГПУ во время проверки документов обнаружили в вагоне первого класса преступника. Скорее всего, это беглый Фёдор Капустин. Он застрелил их и подвернувшуюся под руку женщину. Я находился в этом же вагоне, в другом купе — услышал выстрелы, выскочил в коридор. Завязалась перестрелка. Преступник был не один, у него оказался помощник. Я его убил, но вот Капустину удалось скрыться. Он наверняка ушёл в лес.

Латыш поморщился, выругался на своём языке.

— Надо проверить у других пассажиров, возможно, они видели куда убежал преступник и могут описать его внешность, — приказал он парню в будёновке. — А вы, товарищ Быстров, успели разглядеть беглеца?

— К сожалению, нет, — вздохнул я. — Будете искать Капустина?

Чекист огляделся:

— Боюсь, это напрасная трата времени. Считаю, что в данной ситуации организация погони не имеет смысла. Ничего, Капустин от нас никуда не денется. Не он первый, не он последний — найдём субчика!

Немного подумав, он добавил мучивший его вопрос:

— А наши товарищи — точно убиты или есть надежда, что кого-то лишь ранило?

— Не успел проверить. — признался я.

— Ковин, — подозвал латыш к себе ещё одного сотрудника ГПУ. — Найди в составе среди пассажиров врача, пусть срочно идёт в этот вагон.

Ковин оказался расторопным сотрудником. Через пару минут появился доктор — полный мужчина с румяным лицом добряка.

Одному из чекистов повезло, его ранило, однако само ранение вызывало у врача серьёзное беспокойство.

— Я, конечно, сделаю всё, что в моих силах, но раненого необходимо срочно отправить в госпиталь, — засуетился доктор.

— Мы высадим его на ближайшей станции. Ковин, скажи машинистам, пусть трогаются, — распорядился латыш.

— Удалось опознать пособника? — спросил я.

— Документы у него, скорее всего, липовые. Когда приедем — сделаем фотографию и разошлём для опознания. Вам, товарищ Быстров, огромное спасибо от лица ГПУ, — Латыш протянул руку для пожатия.

— Одно дело делаем, — улыбнулся я.

Похвала чекиста была мне приятна.

— Может перейдёте к нам из губрозыска? — хитро прищурился чекист. — Понимаю, что ваше начальство вряд ли отпустит столь ценного сотрудника, но мы что-нибудь придумаем.

Я невольно улыбнулся, вспомнив, как совсем недавно меня «сватал» Кравченко. Правда, если тогда это был явный развод, рассчитанный, что я будучи окрылённым такой перспективой, плюну на принципы и сдам своего начальника. Этот чекист, в отличие от Кравченко, говорил на полном серьёзе.