Очень многое здесь изменилось. Что-то к лучшему, а что-то увы, ушло навсегда и никогда не вернётся, как наше безмятежное детство и наши родители.

Прежним осталось одно — погода. И в полном соответствии с той песней, Ленинград — то есть сейчас Петроград, встречал прибытие нашего поезда сильным дождём.

Небо было затянуто тучами, отчего всё вокруг красилось в серый и потому мрачноватый цвет.

Ветер грохотал на крышах, норовя оторвать водосточные трубы. Повсюду, куда ни кинь взгляд, была вода. Она стояла на булыжных мостовых, громко переливаясь в канализационных колодцах.

Люди пересекали улицы короткими перебежками. Зонты были бесполезны — ветер мял и ломал их как пластилиновые.

И тем не менее, у меня на душе было хорошо. Я тоже ощутил, что нахожусь дома, почувствовал незримое присутствие мамы, отца, бабушки и дедушки, тех моих родных, что когда-то не пережили страшную блокаду, что рыли окопы и траншеи, сражались, чтобы прорвать немецкое кольцо.

Они сделали всё, чтобы страна победила, чтобы родилось поколение наших пап и мам, чтобы появились на свет мы.

Я вдруг ощутил себя пигмеем на фоне их подвига. Слёзы едва не выступили у меня из глаз.

— Ты чего застыл как столб? — толкнула меня в спину Катя.

— Просто задумался. Давно не был тут, будто целую жизнь, — сказал правду я.

— Не зевая. Побежали к вокзалу, переждём дождь там, — сказала сестра.

Основной поток пассажиров тёк в направлении красивого здания вокзала. Под его крышей действительно можно было пересидеть, покуда капризная питерская погода сменит свой гнев на милость.

Ноги и одежда промокли, покуда мы попали с перрона внутрь роскошного строения, ещё не успевшего растерять дореволюционный лоск.

Тут было темно и шумно. Звуки голосов сотен людей сливались в монотонный гул.

— Я замёрзла, — пожаловалась Катя.

— Навестим буфет, — предложил я.

Полцарства за чашечку кофе и эклер!

Людей здесь было намного меньше, чем в коридорах и залах ожидания вокзала. Мы без особого труда разыскали свободный столик. Когда я пошёл делать заказ, стало ясно — почему. Цены были заломлены просто безбожно.

Но мне слишком хотелось выпить чего-нибудь горяченького, и, скрепя сердце, я всё же купил нам и кофе и пирожных. Гулять так гулять!

— Жора, ты наверное сошёл с ума! — покачала головой Катя. — Здесь ведь так дорого!

— Ничего, — сделав вид, что мне всё «по барабану», отмахнулся я. — Могу себе позволить.

Она фыркнула.

— Видела я как ты живёшь — костюм и тот с чужого плеча! А туда же… гусар! — насмешливо добавила она.

Мне тоже стало смешно после её слов. Я даже пропустил мимо ушей старорежимного «гусара», хотя прежний Быстров вполне мог на него среагировать.