— Однако свидетельницу он почему-то трогать не стал, — заметил я.

— Так женщина же. Не каждый руку поднимет, а Быстров — он хоть и офицер, но вшивой интеллигенции в нём тоже с избытком — как у дурака махорки, — пояснил свою версию Самбур.

— Может быть, — согласился я. — Но ты не будешь возражать, если я тоже в этом деле пороюсь?

— Ройся на здоровье! — устало сказал Самбур. — Только попомни моё слово: ничего такого, до чего я не докопался, ты не найдёшь. Я хоть контру и не люблю, но работу знаю. Не будь у меня веских оснований для задержания твоего родственника, я бы его трогать не стал.

Он посмотрел на ручные часы и засобирался.

— Извини, брат, мне пора.

— Мне тоже, — сказал я и попрощался.

Мой следующий визит был в военшколу, в которой трудился Александр. Путь лежал на улицу Садовую.

У центрального входа в трёхэтажное каменное здание с красивым портиком в древнегреческом стиле стоял часовой — парнишка лет восемнадцати в будёновке и шинели на вырост.

Он преградил мне путь винтовкой с примкнутым штыком:

— Куда идём, товарищ? А ну — пропуск покажь.

— Мне пропуск не нужен. Уголовной розыск, — показал я удостоверение, которое не произвело на парня ни малейшего впечатления.

— Погодь. Дежурного позову.

Вызванный дежурный тоже не особо впечатлился моими «корочками». Всё-таки армия — есть армия, там свои порядки.

— Вам кто нужен, товарищ Быстров? — равнодушно спросил он.

— Начальник училища, — сходу пошёл в «дамки» я.

— Вы по личному али по служебному вопросу?

— По служебному, — решил проявить наглость я.

— Вы ведь не из петроградского угро, — заметил дежурный.

— И что это меняет?

— Всё. Приходите с кем-то из губернского уголовного розыска. Посторонних на территорию воинского учреждения велено не пущать.

Я понял, что нашла коса на камень. Переспорить упрямых вояк у меня вряд ли получится, а действенных рычагов воздействия в моём распоряжении нет. Хоть снова беги за помощью к Кондратьеву.

— Георгий Олегович? — Птахин подошёл незаметно со спины, и его голос прозвучал для меня неожиданно.

Стареем, стареем…

— Вадим Борисович, — кивнул я.

— Что, не пускают? — усмехнулся он. — Товарищи, прошу пропустить. Это сотрудник уголовного розыска, и он здесь со мной.

— Слушаюсь, товарищ преподаватель, — вытянулся в струнку дежурный. — Проходите.

А Птахин, похоже, пользуется здесь авторитетом, не преминул отметить я. Не перед каждым штатским встанут навытяжку.

Мы оказались в гулком холле возле роскошной мраморной лестницы, ведущей наверх. Очевидно, шли занятия, и потому пока тут было тихо.

— Вы, я так понимаю, к начальнику училища, Александру Яковлевичу Слыщёву? — осведомился Птахин.