Но Женькина рука пролетает мимо местного самопровозглашенного барона и направляется ко мне.

— Мишка, рад тебя видеть! — Судя по его виду, понимаю, что говорит он искренне.

Пока обмениваемся рукопожатиями, самодовольство с лица борца за справедливость чуть слетает. А когда Женька, кивая на детей, спрашивает, мои ли, улетучивается окончательно.

— Коррупционеры… — обиженно ворчит мужик.

— Что хотел, Павлуш? Кого на этот раз во врагов народа записываешь? — Женька обращается с ним запросто, как с ровесником, хотя на вид «Павлуша» старше раза в два.

— Да вот же, — кивает на меня. — Грабят среди бела дня.

— Так… — Женька задумчиво трет подбородок, достает из кармана небольшой блокнот, ручку и внимательно смотрит на «потерпевшего».

— У нас тут весной в садике ремонт был, помните же, Евгений Андреич? — Тот согласно кивает. — Так вот гудрон не весь вывезли. Строители туточки склад устроили. Мне поручили охранять.

— Так уж и поручили? — Женька незаметно мне подмигивает. — Официально?

— Так точно. — Павлуша приосанивается, одергивает майку и незаметным движением подтягивает треники. Мальчишки притихли, внимательно следят за дальнейшим развитием событий.

— И в трудовую занесли? — Милиционер открывает блокнот и начинает в нем что-то быстро помечать. — Кем, Павлуш? Сторожем? Или, может, прорабом?

— А что это вы там пишете? — Возмутитель моего спокойствия проявляет легкую степень беспокойства. — Давайте, может, без всего этого? — Он пытается заглянуть в блокнот, но Женька ловко переворачивает страницу.

— Павлуш, напомни фамилию свою, — спрашивает строгим голосом. — Адрес у тебя прежний? Где-то у меня был с прошлой жалобы… — Листает блокнот. — А, вот, нашел!

С моей позиции видно, что смотрит он сейчас на чистый лист, но его «находка» производит на мужичка магическое действие. Тот хмурится, ссутуливается, чешет нос, оглядывается и неуверенно произносит «Да ну его».

— Погромче повторите, пожалуйста, товарищ Копылов. — Женька делает вид, что готовится записывать. — Для протокола каждое слово имеет чрезвычайно важное значение. Я правильно понял, что вы утверждаете, будто этот человек похитил вверенное вам имущество?

— Я… ээээ… — Сложный моральный выбор отбирает у борца возможность здраво мыслить и быстро принимать решения.

— Соберитесь. Обвинение в воровстве — серьезный процесс.

— Да я это… товарищ начальник, — жмется он. — Может, и ничейный это гудрон. Да и это… ребятишки ж у него. Может, ему надо, а я тут…

— Копылов, опять? — устало спрашивает Женька.

— Да я ж как его… Попутал, с кем не бывает.