На проходную успеваю за десять минут до назначенного времени. У входа висит листок с вакансиями: токарь, фрезеровщик, кладовщик, водитель, работник столовой. Если очень надо, без работы не останешься. И чего Мишку унесло на другой конец страны. Видать, и, правда, не все гладко с Алевтиной было…

— Пришел, боец! — К проходной приближается Александр Владимирович. Он уже в рабочем комбинезоне, бодрый и отдохнувший. — Ты на эту бумажку не смотри, — поясняет по пути в цех. — Там висит то, на что не каждый пойдет, да и зарплата не ахти какая. Пятерню не прокормишь. Вот у нас в литейке получать будешь раза в два больше, да еще прогрессивка сорок процентов, если план выполнишь. Сразу, конечно, столько не выйдет, приработаться надо, поучиться. Но через полгодика-год рублей триста домой приносить будешь.

Прикидываю в уме цены, которые успел увидеть на рынке и в магазинах. Для моей компании сотки не хватит, это точно. А только на разгрузке вагонов далеко не уедешь. Сегодня состав приехал, а через неделю один вагон, и сиди жди следующую поставку.

Три сотни — это уже другое дело.

— Поликлиника своя, мелких в сад при заводе можем устроить.

— С садиком нормально все, спасибо.

— Старших в лагерь, — Александр Владимирович продолжает перечислять преимущества работы у них. — Но это уже на следующий год, конечно.

— Слушайте, если у вас такие условия привлекательные, неужели народу не хватает? — задаю вопрос, который не дает мне покоя. — Я ведь без опыта… С других цехов никто к вам перейти не хочет? Нет, мне нужно это место, просто… интересно.

— Был у нас тут один случай. Рабочий выкладывал копильник, в который потом будет поступать раскаленный чугун из вагранки. Вагранка была уже готова к ночной смене и футировщик заканчивал обмазывать огнеупорной глиной летку и края копильника. Сверху его потом крышкой в восемьсот килограмм накрывают. И тут новый подсобник, который отработал всего один день, вдруг решил помочь. Его кто-то просил? Нет. Это входило в его обязанности? Тоже нет. Он поднял тельфером крышку и начал опускать ее. А футировщик внутри копильника на коленях стоит и руками летку обмазывает. Тут видит — потемнело. Голову поднимает — а крышка вот-вот закроется. Заорал на весь цех, руку высунул в отверстие. Чудом. Просто чудом успел заорать и руку сунуть. Еще минута, его бы заживо замуровали. А так, видишь, — Александр Владимирович делает долгую паузу, — вот он я, стою перед тобой.

— Это вас, что ли, чуть не закрыли? — От истории этого работяги у меня мурашки пробежали.

— Было дело. Давно. С тех пор таких серьезных проколов не было ни у кого. Этого подсобника на заводе больше никто не видел. И инструкции расширили, но народ все равно боится. Почему не идут, помимо страха? Тут же пахать надо. Просто так не отсидишься. Те, кто на перекуры любит бегать, да и в целом отлынивать, не задерживаются. Я, Миша, начальник строгий, но справедливый. Стараешься — в расчетной ведомости все отображено будет. Думаешь, как бы поменьше сделать и пораньше с работы свинтить — шуруй в другой цех.