– Тогда правила нужно поменять, – отрезала мадам Олимпия, сверля мистера Ледбеттера недобрым взглядом.
Трудно предположить, что могло произойти дальше, но в эту самую минуту матушка Кровохлебка, присевшая отдохнуть на низкую золоченую кушетку, радостно завопила:
– Палец! Мой большой палец! Надо же, я его чувствую!
Белладонна бросила свою накидку и поспешила к пожилой ведьме.
– Что стряслось, матушка Кровохлебка?
– Заклинание, возвращающее молодость! Я колдовала всю неделю, и только что большой палец у меня на ноге помолодел! Р-раз, и тугой стал, прямо как бутончик! Или нет, будто бы цыпленочек из яйца вылупился.
Она принялась шарить под грязной, пропахшей плесенью юбкой, стянула чулки вместе с парой серых подвязок, которые скатились с тощих лодыжек, точно дохлые мыши, и выставила костлявую ногу на всеобщее обозрение.
Остолбенелые продавщицы придвинулись ближе; ведьмы встали вокруг матушки Кровохлебки тесным кружком.
– Он… определеннорозовее остальных, – наконец промолвила Белладонна, – и… вроде как более пухлый.
– Чушь, – отрубила Нэнси Горлодрай. – Он ничем не отличается от других. Такой же отвратительный.
– Враки! – заявила Мейбл Бряк, поджав тонкие рыбьи губы.
– Фу, ногти не стриженые!
Едкие комментарии посыпались со всех сторон. По правде говоря, следовало признать: большой палец матушки Кровохлебки действительно выглядел так же, как остальные, то есть, был кривым и желтым, да к тому же порос короткими жесткими волосками. Однако сконфузить матушку Кровохлебку было не так-то просто.
– Я вам всем еще покажу! – пообещала она. – Погодите, вот вспомню заклинание полностью, и так помолодею, что в пеленки меня заворачивать будете.
Тем не менее, она позволила Белладонне помочь ей с чулками и отвести в автобус. День у всех выдался интересный и насыщенный.
Когда Лестер, так и не донесший до рта свой пончик, силой волшебства очутился в Мрачингтон-холле, он сразу почуял, что хозяин задумал недоброе, и не ошибся. Арриман послал за ним, дабы сообщить, что во время турнира ведьмы не будут жить в замке.
– Но, сэр… – начал было людоед. Разговор происходил в библиотеке.
Арриман только отмахнулся.
– Нет, нет, Лестер, и не уговаривай. Даже если разместить их в восточном крыле, как ты предлагал, даже если закутать в плащи с капюшонами, я все равно этого не вынесу.
Людоед постарался скрыть досаду. По его мнению, Арриман намеренно вставлял палки в колеса и делал все, чтобы усложнить проведение конкурса. В конце концов, если женишься на черной ведьме, какой смысл переживать из-за полудюжины волосатых бородавок или морского слизняка в прическе? Лестер на мгновение задумался, стоит ли говорить про мадам Олимпию. Арриман пока не видел злую фею; может, она больше придется ему по вкусу? О Белладонне людоед решил не упоминать. Ни к чему заранее обнадеживать чародея, ведь, если она проиграет, обидно будет и без того.