Служивые прибыли, когда лекарь разрешил перенести инкуба в дом. Они разогнали собравшихся зевак и они же рыкнули на владелицу гостиницы, которая что-то надрывно верещала о том, что подобное плохо отразится на репутации ее заведения и требовала, чтобы никто об этом не распространялся, чтобы ни строчки не было в вестниках.

Я сидела у кровати в комнате, которая временно являлась моей спальней, и немигающим взглядом смотрела на то, как лекарь колдует над телом Лиманарила. Зеленоватый свет, что исходил от его ладоней, бил прямо в рукоять кинжала, и тот медленно выползал из плоти инкуба. Лим в себя не приходил, не шелохнулся, не вскрикнул, не застонал, был словно бы заледенелым, бледным до синюшности. И все внутри меня тоже покрылось инеем.

Руководитель группы из Магического контроля задавал мне какие-то вопросы. Я отвечала. Машинально, односложно, не глядя на него, не отрывая взгляда от моего инкуба. Наверно, со стороны казалось, что я не хочу сотрудничать, уклоняясь от разговора, но меня просто накрыл вакуум, заковав с плотный шар. И этот допытывающийся о подробностях произошедшего служивый, там был лишним. В конце концов, допрос прекратился, и контролер ушел восвояси, оставив меня в покое.

— Я сделал все, что мог, — наконец сообщил лекарь.

Его слова прорывались сквозь пелену моей отрешенности, с трудом доходили до меня, до все же оседали внутри жгучими кляксами, разъедающими душу.

— На руке рана глубокая, но жизни не угрожает, продолжал лекарь. — А вот кинжал… Вошел глубоко, нанесены серьезные повреждения, задето легкое. Моя магия и специальные составы смогли бы помочь исцелению, если бы у вашего раба было достаточно собственных сил. Но… Он истощен. Похоже, давно не получал необходимую его расе энергии. Поэтому, прогноз неутешительный. Сожалею…

Лекарь собирался уйти, уже сделал шаг к выходу.

— И ничего нельзя сделать? Я пойду на все. Любые варианты, — глухо, без эмоций выдавила из себя.

— Простите, госпожа ментерия, но он сейчас в таком состоянии, что вы не сможете предоставить ему необходимую энергетическую подпитку, — немного скованно отозвался лекарь. — А без нее… Хоть я и применил все лекарские печати, наложил заживляющий состав, шансов нет. Ему недостает сил, организм не отзывается на лечение, не вступает во взаимодействие. Еще раз сожалею.

Лекарь ушел. Где-то далеко-далеко закрылась дверь, там за ней, на краю вселенной кто-то разговаривал, шебуршился, что-то делал. Кто? О чем? Зачем? Мне было безразлично. Мой инкуб умирал. Прямо здесь. Прямо сейчас. И я ничего не могла сделать. Ничего. Бездарная никчемная ведьма!