Он вбивается быстро, глубоко и жёстко, без пауз, и я кончаю на третьем толчке. Сжимаюсь на нём так, что у меня самой темнеет в глазах, и чуть ли не плачу ему в шею, содрогаясь. Он не останавливается. Трахает меня через оргазм, через пульсации, через то, как я дрожу и цепляюсь за него, будто падаю. И ему мало. Я чувствую, что ему мало.

Выходит. Снимает меня со стены, ставит на пол. Ноги не держат, я хватаюсь за его предплечья, и под моими пальцами вздутые горячие вены, синие реки под загорелой кожей.

Не даёт отдышаться. Ведёт за руку по коридору на кухню, к столу.

Смахивает со стола всё, кружку, пакеты, блокнот. Звон. Я ахаю. Он поднимает меня и сажает на край, и холодная столешница под голыми ягодицами заставляет вздрогнуть. Разводит мои колени и встаёт между.

— Здесь? На кухне?

— Я хочу тебя на каждой поверхности в этой квартире.

Входит. С кухонного стола другой угол и другая глубина. Откидываюсь назад, упираюсь руками в столешницу за спиной, и он берёт меня за бёдра и тянет на себя с каждым толчком. Наклоняется, вбирает мой сосок в рот, прикусывает, и я вскрикиваю и хватаю его за волосы.

Он тянет меня ближе к краю, я почти соскальзываю, и он держит, и от ощущения, что я падаю и удерживают меня только его руки, у меня расширяются глаза. Я доверяю ему свой вес и свой баланс, и делаю это впервые в жизни без вопроса «а что если отпустит».

Он не отпустит.

Эльдар

— Ляг.

Она ложится спиной на холодную поверхность, руки над головой, хватается за противоположный край. Я стою между её раздвинутых бёдер, и от этой картинки, она на кухонном столе, голая, с моими следами по всему телу, открытая, в голове не остаётся ничего лишнего.

Закидываю обе её ноги себе на одно плечо, сдвигаю колени вместе, и становится тесно до невозможности. Она сжимает меня бёдрами, и внутренние мышцы, стиснутые сведёнными ногами, обхватывают так плотно, что у меня сбивается дыхание.

Двигаюсь медленно, потому что быстро не выходит. Длинные тяжёлые толчки, каждый с усилием, сквозь сжатые мышцы, и от густого плотного трения мы стонем оба. Она тихо, с закрытыми глазами, прикусив губу. Я сквозь стиснутые зубы, низко, из живота.

Поворачиваю голову, целую её щиколотку, ту, что у моего лица. Прикусываю. Она дёргается.

— Тебе хорошо? — Не ради игры. Мне нужно знать, и мне нужно слышать это словами, потому что читать её тело я умею, но ошибиться не имею права.

Она открывает глаза. Карие, с золотыми крапинками, ресницы мокрые. И на её лице нет борьбы.

— Мне хорошо. Мне очень хорошо, Эл.

Наклоняюсь, целую её колено, толкаюсь глубоко и медленно, одним тяжёлым движением, и она закрывает глаза и выдыхает так, будто из неё выпустили весь воздух.