Другие двое были гораздо моложе: темноволосый мужчина за тридцать и полный солидный врач с шикарной окладистой бородой сидели на стульях. Все трое уставились на меня.

— Вы кто? — Спросил хрипловато худощавый старик.

Насколько я понял, это был главврач.

— Друг Марата Игоревича.

— Очень хорошо, — главврач поправил на крючковатом носу очки. — Выйдете, пожалуйста. У нас срочное совещание. Речь идет как раз о Марате Игоревиче. А вы нам мешаете.

— Потому я и пришел, — сказал я. — Я знаю, как обстоят дела. Что нужна операция, а Кулым может ее не перенести. Я хочу, чтобы вы все равно попробовали спасти его.

— Это решать не вам, — покачал головой мужчина. — Мы сделаем все, что будет в наших силах. Но вопрос о целесообразности операции еще не решен.

— Кто будет оперировать? — Спросил я, и в кабинете тут же повисла гробовая тишина.

Взгляд бородатого мужика на миг скакнул на черноволосого. Когда я тоже посмотрел на молодого хирурга, его глаза округлились от страха.

— Я бы не пришел, — сказал я, — если бы вопрос был сугубо медицинским. Но я знаю, вы боитесь оперировать Кулыма не только потому, что он может умереть прямо на операционном столе, но и потому, что просто боитесь. Боитесь, что кто-то может предъявить вам за то, что якобы вы сделали не все, чтобы спасти Кулыма. Что умер он в том числе, по вашей вине.

Черноволосый нервно сглотнул.

— Как вас зовут? — Спросил я молодого хирурга.

— Вячеслав, — пробормотал он. — Эм… Вячеслав Сергеевич.

— Вячеслав Сергеевич, я прошу вас провести операцию. Меня зовут Виктор Летов. Я начальник охранного агентства «Оборона». Если вы согласитесь, я обещаю вам личную охрану. Бесплатно. Если причина только в том, что вы боитесь бандитов, то уверяю вас — к вам никто и на десять метров не подойдет.

Мужчина задумчиво опустил взгляд.

— Вы Виктор Летов? — Спросил Главврач. — Наслышан, наслышан. Говорят, ваш бизнес неплохо развивается в последнее время. И про ваши заслуги в операции по пресечению торговли оружием я читал в газетах. Очень приятно познакомиться.

— Взаимно, — кратко бросил я.

В кабинете снова повисла тишина.

— Вам говорили, что шанс — пятьдесят на пятьдесят? — Спросил наконец хирург.

— Да.

— Вас обнадежили, — вздохнул он. — Вы со мной прямолинейны, я тоже буду прямолинеен с вами. Чтобы мы ни предприняли, Марат Игоревич, скорее всего, умрет.

— Шансы?

— Семьдесят на тридцать, — глянул на меня хирург. — Мы думали отправить его в Краснодар. Но решили, что в этот раз перелет он не переживет. Да и если б пережил, его шансы и там никак не изменятся. Марат Игоревич немолод, а ранения серьезные.