* * *

В этот момент, где-то в Армавире

— И что ты сказал ему? — Спросил Бубен.

Шелест в нерешительности поджал губы. Опустил взгляд.

Когда Андрей вышел из Грааля живым, его уже ждал Бубен с еще одним, мрачным и молчаливым бандитом. Щетинистый и лысеющий, он сидел за рулем пятерки жигулей и за все время сказал только два слова: «Здорова», когда поздоровался с Шелестом, и «мля», когда задавил по дороге к квартире Андрея какую-то кошку, пытавшуюся пересечь проезжую часть.

— А что еще я мог сделать? Иначе меня бы убили! Кулым мне так и сказал, что прикончит.

Шелест глянул на Бубна с заднего сидения. Андрей побаивался реакции бандита.

— Не завидую я Ткачену. Ну что поделать? А ты че так напрягся, Андрюша? — Удивившийся Бубен обернулся. — А! Да ты не переживай, Ткачен не из нашей небольшой аппозиции. Он просто с Черемушек. То, что тебе его пришлось сдать, чтобы в живых остаться, нас никак не обижает.

— Да… Я и не напрягаюсь, — Шелест изобразил беззаботность.

— Ну и хорошо.

Когда они заехали во двор небольшой хрущевки, Шелест поблагодарил бандитов за то, что они подвезли его к Граалю, а потом подбросили домой, однако Бубен поспешил его остановить:

— Погодь, Андрей. Разговор у меня к тебе есть.

— М-м-м? — Вопросительно промычал Шелест и закрыл дверь заднего пассажирского, через которую намеревался покинуть салон.

— Знаешь, что Кулым тебе сбрехал?

— Как сбрехал? — Удивился Шелест.

— Так. В тот вечер точка была ваша с Ткаченом. Бригадир именно Ткачена отправил бабло собирать. Да и брать себе чуть-чуть сверху — это нормальная практика. За такое не то что не убивают, даже с банды не гонят. Я сам так сто раз делал, и ничего.

— В смысле? — Не понял неопытный Шелест.

— В смысле, Кулым тебя совсем не зато выгнал, за что ты думаешь. Это был только предлог.

— Что?

— Да. Я разговаривал с пацанами, пока тебя ждал возле Грааля. Короче. Кулыму недавно Летов звонил. Насколько они слышали, звонил насчет тебя.

Шелест нахмурился, потемнел лицом.

— О чем ты?

— Да о том. Тебя с Черемушек выперли, лишили заработка и перспективной работы только потому, что Летов так Кулыму сказал. Понял? Летов брата твоего не любит. А через него и тебя. Вот он и сказал Кулыму, чтобы тот тебя выгнал.

Горькая обида и злость тут же зародилась в душе Андрея Шелестова. Обида и злость на Виктора Летова.

— Говорю же тебе, — продолжал Бубен. — Кулым все, спекся. Им уже руководит начальник какой-то захудалой охранки. Старик уже вообще ничего не понимает. С головой, пади, давно не дружит. А мы из-за этого страдаем.

— Сукин сын… — Протянул Шелестов, ругая себе под нос Летова. — Вот заноза в моей заднице…