— Не поведусь, Степаныч. Нормально все будет. Значит так. Нужно остановиться пораньше, что б, если что, под раздачу не попасть.

Мы застыли, не доходя середины разделяющего нас с братками расстояния. Кажется, ребята Мамикона этого не заметили, приблизились вплотную.

— Так это ты, значит, Летов? — Кивнул мне сутуловатый Гоша Сиплый.

— А ты, значит, Гоша Сиплый?

— Оба-на, — развел тот руками. — Узнал! Ты посмотри, фраерок-то, в теме!

Сиплый заржал, хлопнул Монаха по груди, а потом почти сразу посерьезнел, заглянул мне в глаза.

— Ну че, потрем за твои косяки? — Хрипловато-ядовитым голосом сказал он.

— Ну три, — Пожал я плечами.

— Короче, слушай сюда, фраерок, — распальцовано замахал руками Сиплый. — Ты понимаешь, что ты попал по серьезному. Что землю топчешь до сих пор, только потому, что мы привыкли по-человечески поступать, даже с таким отбросом, как ты!

Я хмыкнул и скрестил руки на груди.

Сиплый, выпучив на меня глаза, продолжил:

— Ты че лыбу давишь, сморчок? Ты, походу, еще не понял, с кем базаришь, и кто с тебя будет спрашивать за твои гнилые дела!

С каждым словом тон Сиплова все подымался, пока не перешел на полукрик. Речь его сопровождалась одной сплошной блатной интонацией.

— Короче, так, — продолжал он. — За нашего Синюху, ты ответишь. Пускай, не здоровьем, так добром своим.

— Синюха сам нарвался! — Не выдержал разозлившийся Фима. — Сам себе ногу продырявил! И твои это видели! Видели рану!

— Фима! — Строго рявкнул я, и Ефим замолчал.

— Ты посмотри, вылупился, — разулыбался переговорщик. — Рот раззевает. Летов, а ты точно тут главный? Мож, этот глист всегда за тебя базарит? В разговоры взрослых людей влазит⁈ Слушай, знач, сюда. Если б твой петушара Синюху специально грохнул, ты бы, Витя, уже в могиле лежал. А так, перепишешь на нас свою контору завтра, понял?

— Закончил? — Я кивнул, когда сиплый, раздув ноздри, заткнулся.

— А че, — он тоже, глядя на меня снизу вверх, кивнул. — Есть че ответить?

Внезапно, где-то вдали щелкнуло, будто бы огромным кнутом. В метре от нас взорвался асфальт. Меня и сиплого ужалило мелкими осколками бетона.

Братки, все как один, аж присели. Обороновцы засуетились у меня за спиной.

— Какого хера⁈ — Крикнул Сиплый.

— Промазал, сука! — Заорал, вдруг, Монах.

Когда все замешкались, высматривая снайпера, который, видимо, хотел меня убить, я среагировал со скоростью молнии.

Просто взял и щелкнул в кармане кнопкой пульта-детонатора, сделанного из сигналки. Стена, у которой стал джип Тахо, тут же рванула. Тех, из бандитов, что был поближе, накрыло смесью пыли и осколков кирпича, побило камнями. Пыль тут же разметалась по всей округе, застилая снайперу обзор. Братки стали падать на землю, закрывая головы руками.