Гатчина пала, и теперь нам осталось всего ничего: миновать последние несколько домов — по паре на каждой стороне улицы — подняться на холм между двух крохотных озер, дойти до усадьбы и как следует всыпать ее хозяевам.

Если верить Горчакову, когда-то родовое имение Зубовых располагалось не в Гатчине, а ближе к Изваре. И куда севернее — в Тайге, чуть ли не на самом берегу Невы. В те времена князья, как им и положено, построили целую крепость. И не деревянную, а каменную — наверное, поэтому ее развалины до сих пор стояли где-то среди вековых сосен.

Потом кто-то из предков Зубовых повздорил с соседями, воевал чуть ли не двадцать лет и, наконец, победил. А его то ли сын, то ли внук понемногу перебрался в Гатчину, где жизнь была куда тише и спокойнее, чем не прежнем месте.

Может, поэтому нынешняя усадьба куда больше напоминала не крепость и даже не крепкий дом, а один из тех дворцов, которые строили себе богатые аристократы в Ярославле, Москве или Новгороде. Огромные окна, витражи в середине фасада, который выглядел нарядно и почти празднично даже зимой. Даже боковые флигели казались образцами изящной архитектуры, хоть под их крышами наверняка и скрывались самые обычные гаражи, помещения для прислуги, казармы и еще Матерь знает что. А уж в центральном трехэтажное здании с колоннами запросто мог бы поселиться и сам государь император.

Вид слегка портил только снег, засыпавший усадьбу чуть ли не по самые окна. С холма спускались следы нескольких машин, однако к лестнице и крыльцу вела лишь узенькая тропка. Протоптанная, а не расчищенная лопатами — похоже, сегодня у местной прислуги нашлись дела поважнее. К примеру, сидеть у окна, сжимая вспотевшими от страха ладонями штуцер, и готовиться к драке.

Или удрать куда подальше.

— Как я погляжу, путь сюда оказался тернист! — Сокол с лихой улыбкой на ходу выпрыгнул из внедорожника. — Надеюсь, все целы?

— Один ранен, — хмуро отозвался Горчаков. — Руку прострелили, но жить будет.

Судя по выражению лица — мрачному, сосредоточенному — старик явно не оценил бодрый настрой. Я успел заметить, что чем ближе мы подбирались к родовому гнезду Зубовых, тем серьезнее становились лица гридней. Разумеется, никто и не думал обсуждать мои приказы, однако каждый наверняка уже вовсю прокручивал в голове возможные последствия нашего налета на Гатчину.

Ведь одно дело положить хоть сотню чужих бойцов, защищая крепость на том берегу Невы, и совсем другое — нагрянуть в соседскую вотчину. Государева грамота наделяла меня правом построить в Тайге хоть целый город, однако ни в коем случае не подразумевала, что его оборона оправдывает ответные меры вроде той, что я запланировал. Закон есть закон, и напав на Гатчину я уже его нарушил. При этом не имея в столице высоких и могущественных покровителей.