— Меня провели через грань миров. Вместе с прожитыми годами я потеряла память. И была отдана на воспитание семье Морозовых в обмен на мир с твоим дядюшкой. Я росла как человек, меня любили приемные родители. Но с природой не поспоришь! И в последнее время, моя сущность все чаще проявляет себя. После того как Александр и Баюн покинули этот мир, все договоренности с моим племенем расторглись. И ко мне начали постепенно возвращаться память и силы. Потому что договор заключала не семья, а твой дядя лично. Я думала, что смогу это контролировать…
Она покачала головой.
— Но ведь вегвизир…
— Я могла быть человеком. Раньше получалось. И помогало то, что ты относился ко мне с теплом. Морозовы приняли меня в семью, как родную. Не обижали и не неволили… — мягко объяснила мне Маришка. — Я ведь полюбила тебя, Миша! И захотела остаться рядом. Хотела греть тебя, обнимать, стать той, к кому ты будешь приходить домой. Мне казалось, что у меня получится быть для тебя той самой… Но ведь все непросто. Ты мог быть моим, но твое сердце выбрало не меня.
— Прости… — выдохнул я.
— Не о чем горевать, Миша, — она коснулась своими губами моих и заговорила почти беззвучно. — С каждым днем во мне остается все меньше от человека… Пока ты был рядом, я еще оставалась собой. Но сегодня я почти забыла, какого цвета у тебя глаза. И боюсь, что завтра твое имя покажется мне чужим.
— Не верю! — я обнял ее за плечи.
— И я сейчас не верю, — отозвалась девушка с выцветшей улыбкой. — Поцелуй меня, чтобы…
Я выполнил ее просьбу, не дослушав. Поцелуй вышел горький, дымный и горячий.
В груди свернулась пружина, которая надавила на сердце. И каждый частый удар отдавался болью.
— И что будет дальше? — спросил я, когда смог отдышаться.
— Отпусти меня, Миша… — она зачарованно касалась подушечками пальцев моих скул. — У меня свой путь. Свои дороги, которые мне пришло время познать.
— Это нечестно…– я покачал головой.
— Отпусти! Откажись от меня, милый. Дай нам двоим шанс жить дальше. Так надо… — она улыбнулась, положив ладонь на мои губы. — Благодаря тебе я не смогу ненавидеть людей. Быть может, мы вдвоем сможем положить начало новой жизни для наших народов.
— Я боюсь за тебя, Маришка! Вдруг тебя обидят.
— Ты еще не понял… — она солнечно улыбнулась. — Я дома! Тут никто не посмеет причинить мне вред.
— А что будет с тобой дальше?
— Какое-то время я проведу здесь. Познакомлюсь с собой новой, — она приложила руку к моей груди, и сердце стало успокаиваться. — Быть может, засну ненадолго. А потом стану собой. Заберу себе свой Лес.