— Что ты сделал⁈ Почему я смогла сказать тебе все это⁈
— Ты просто раньше не пробовала этого сделать. Была уверена, что не сможешь…
— Нет, Миша… — она мотнула головой. — Ты не знаешь старого князя. Он умел составлять договоры, как никто другой. И он учел все!
— Кроме теневого двойника, — я пожал плечами.
Девушка напряглась.
— Ты мне сейчас говоришь неправду, Миша, — медленно произнесла она.
Мое сердце забилось так сильно, что стало почти больно.
— А какую правду ты хочешь услышать? — спросил я. — Что я выбрал тебя? Что не отдам брату? Что ненавижу этот договор, который заставляет тебя стать собственностью старшего сына князя?
— Он не претендует, — глухо сообщила девушка.
В три шага я преодолел расстояние между нами и схватил ее за плечи.
— Я претендую! И хочу, чтобы между нами все было без всяких договоров!
— Миша, — выдохнула Лилия и зажмурилась, — ты все усложняешь…
— Я все распутываю! Прямо сейчас!
Я слегка встряхнул ее, чтобы заставить посмотреть мне в глаза.
— Услышь меня, Лилия! Я заберу тебя себе. И сделаю все, чтобы ты сама не захотела от меня уходить, ясно?
Пока она не успела ответить, я коротко коснулся ее губ своим. Она резко втянула в себя воздух, воруя мое дыхание.
— Как ты смог? Как переборол яд?
— Просто понял, что мне не нужно бороться с тобой, — ответил я.
— Договор…
— По этому проклятому договору ты должна стонать подо мной и рожать мне детей, — негромко сообщил я сирене. — Но вместо этого ты меня чуть не убила. А все потому, что я тебе это позволил. Я позволяю тебе быть собой, слышишь? И если ты хочешь убить старшего сына семьи Морозовых — делай это нежно.
Я вновь поцеловал ее. Но на этот раз обернул нас двоих в кокон темных крыльев. Девушка в моих руках окаменела, а потом прильнула ко мне всем телом. Обвила мою шею дрогнувшими ладонями, приподнялась на носочки, чтобы вернуть поцелуй. А потом словно очнулась и резко оттолкнула.
— Сумасшедший…
— Глупая, — ответил я, ощущая на губах ржавый вкус крови. — Постарайся прийти в себя. До Русальей недели ты можешь считать себя свободной и опасной сиреной.
— Что ты городишь? — нахмурилась Лилия.
— Еще не заметила, что я не умираю рядом с тобой? — тихо уточнил я и позволил себе насладиться видом ее растерянности.
— Михаил Владимирович! — позвал меня напряженный голос.
Я нехотя убрал крылья. Обеспокоенный Федор стоял на пороге комнаты и, кажется, на этот раз в его руках была кочерга. Мне не хотелось думать, кого он собрался ей бить — меня или Лилию. Для того, чтобы не провоцировать нежданного защитника, я поднял ладони и улыбнулся.