— Удобно, — оценил я, запоздало подумав, что, наверное, это бастион для высокорожденных. Камеры простолюдинов наверняка выглядят иначе.

Я прошел к кровати, скинул обувь и улегся на матрас, думая, как мне за одни сутки добраться до Воронцова.

Впрочем, долго думать мне не пришлось. Спустя какое-то время из коридора послышались шаги, затем кто-то остановился напротив камеры, загремел железными ключами, и раздался грозный окрик:

— Встать!

Я поспешно вскочил с кровати, вытянулся по стойке «смирно».

Дверь открылась, в помещение вошел человек, который катил перед собой тележку. Лицо его скрывала надвинутая на глаза фуражка.

— Ужин, мастер Морозов, — хрипло произнес он, подкатил дребезжащую тележку к столу, и поставил на столешницу тарелку. Рядом тут же оказалась металлическая кружка с чаем.

— Спасибо.

— Ешьте осторожнее, сегодня вам блюдо от шефа, — предупредил разносчик и положил рядом с едой томик какой-то книги.

— Чтобы скоротать вечер, — пояснил он в ответ на мой удивленный взгляд. А затем развернулся и покатил тележку к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, я сел на кровати. С интересом осмотрел книгу. Усмехнулся — на полях страниц стояли пометки, сделанные простым карандашом, сложив которые я смог прочитать послание: «Ворон в лазарете».

Старательно стерев бледные отметки, я отложил книгу и задумчиво принялся ковыряться в тарелке с макаронами, щедро сдобренными обжаренным фаршем и луком.

Осталось решить, как попасть в лазарет… Можно попытаться симулировать приступ, но лекарь должен подтвердить, что я плох, и только потом меня на время поместят в нужное мне помещение. А можно…

Ложка звякнула обо что-то металлическое. И я осторожно поддел спрятанный в еде предмет. Вынул его, поднял, чтобы рассмотреть.

На дне ложки в тусклом свете блестел обломок лезвия. Видимо, это и был тот самый подарок от шефа. Намек, что делать с этой вещицей, я понял без слов. Спокойно доел макароны, отодвинул пустую тарелку и откинулся на кровать, считая шаги патрульного в коридоре.

Тяжелые подошвы стучали по бетону, приближаясь. Время от времени человек останавливался, видимо заглядывая в камеру и проверяя, все ли в порядке с арестантом. И я крепко сжал в пальцах обломок лезвия. А затем решительно закатал рукав робы. И выдохнув, глубоко полоснул лезвием по коже. На бетонный пол закапало красное, и я почувствовал, как в глубине души, почуяв запах крови, поднимает голову мой миньон.

— Сидеть. Место… — мрачно приказал я.

Затем обмазал угол столика, стоящего у кровати, и осторожно лег на матрас — так, чтобы рука свисала на пол и была видна в глазок. Конвоир остановился напротив моей двери, лязгнула задвижка, открывающая обзор. А через мгновение в коридоре послышался истошный крик: