— Вечером я проверю ваше состояние, — предупредил лекарь.

А я с опаской покосился на соседа по палате:

— А что с мастером Воронцовым?

Лекарь остановился, обернулся:

— С Арсением Петровичем творятся странные дела. В него словно бес вселился, и это сказывается на его поведении. Такое бывает, когда человек надолго отрезан от силы.

Он как бы случайно покосился на мою перебинтованную руку, и я кивнул:

— Да, бывает…

— В последнее время ему становилось все хуже, — продолжил лекарь и вновь посмотрел на Воронцова. — Мастер перестал осознавать, где находится, даже забыл, кто наш император.

— Какой ужас! — протянул я сочувственно.

— А сегодня он спросил, что такое Синод… — парень осенил себя священным знаком. — И нам пришлось перевести его в больничное крыло. Того и гляди Спасителя забудет!

— Избави нас всех судьба от такой участи… — я закатил глаза.

— Теперь решается вопрос об отправке мастера в дом скудоумия.

— Надеюсь, ему смогут там помочь, — кивнул я.

Лекарь и жандармы вышли из помещения. Я же откинулся на кровать.

Меня начало мутить. Голова кружилась, и я взглянул на бинты, которые напитались красным. И запоздало подумал, не перестарался ли я с глубиной раны. Впрочем, рядом с кроватью была установлена кнопка вызова лекаря. Если сделается совсем плохо — успею на нее надавить.

Я покосился на Воронцова. Тот лежал под покрывалом, и лишь мерно вздымающаяся грудная клетка давала понять, что ведьмак жив.

Значит, Воронцов, скорее всего, решил прикинуться больным, чтобы выйти из острога. Хитрый ход. Тем более, если известно, что в крепости возникает помутнение от длительной блокировки силы. И скорее всего, Круглов про это узнал. Вот и причина того, что он торопился с моей отправкой в острог. Придется его за это поблагодарить отдельно…

Я взглянул на свою забинтованную руку, которая была прикована к кровати. Осталось дождаться вечернего обхода — и можно приступать к задуманному. На мгновенье мне стало не по себе оттого, что я так легко решился на подобное преступление, но я заставил свою совесть замолчать и прикрыл глаза.

* * *

Проснувшись, я заметил, что за окном уже стемнело. Видимо, скоро лекарь придет проведать своих подопечных. Я осторожно сдвинул бинт, вскрыл край раны, которая стараниями лекаря начала стягиваться. И снова почувствовал, как внутри зашевелился демон. Быстро произнес его имя, и миньон материализовался в палате.

— Приказывай, повелитель.

— Оставайся невидимым. И будь начеку. Защищай меня, если понадобится.

Демон кивнул и превратился в дымку, которая тоже истаяла.

Вечерний обход начался через полчаса. Дверь открылась, в помещение вошел усталый лекарь. Он подошел к моей кровати, аккуратно разбинтовал порезанную руку и осмотрел рану.