— Не поспоришь, — кивнул я и взглянул на небольшой пляж, огороженный низеньким плетеным заборчиком.
Рядом с ним к небу тянулись высокие ивы. Между усыпанными тонкими листьями ветвями, что спускались до самой земли, мне померещилась фигура девушки. Однако ветер качнул веточки и морок рассеялся.
— Мы каждый день благодарим Спасителя, что послал нам вас, Михаил Владимирович, — вернул меня в реальность староста. — И вы не беспокойтесь — чужим мы никогда правды не скажем. И бабу нашу водяную не предадим. Для всех посторонних она — соседка, которая живет в домишке на отшибе.
— Хорошо, — кивнул я, бросив еще один взгляд на песчаный берег.
— Вы останетесь на ночь? — с надеждой спросил старик. — Мы вам терем подготовим, баньку натопим. Ужин сделаем из рыбки свежевыловленной.
— Хорошо, — ответил я, понимая, что на душе растекается спокойствие, которого я уже давно искал.
Пожарские укатили к себе, попрощавшись, и пообещав завтра прибыть к открытию Русальей недели. Дружина отправилась помогать в последних приготовлениях. А я подошел к высокому терему, который в числе еще десятка похожих стоял у самого берега. Стены его были выложены из круглых бревнышек, высокая крыша венчалась деревянным коником, выточенным мастером. Оконца были обрамлены узорчатыми наличниками, выкрашенными в белый цвет. У завалинки стояла широкая скамья с резной спинкой, покрытая лаком. Я присел на нее и окинул взглядом открывшийся вид. Мимо текла река, вилась лентой и терялась вдали. На другом берегу высился лес, и где-то в нем пряталось озеро, где я встретил упыря. Казалось, что было это уже очень давно. До семейного особняка Морозовых отсюда было рукой подать — там, наверно, сейчас во дворе возится Тихон, а на кухне творит волшебство Жирик и его крыса. В опустевшем склепе гуляет сквозняк, перегоняя мелкий сор по каменному трону. В небольшой комнатке на первом этаже у окна сидит Лилия Владимировна, а перед ней стоит маленький горшок с кактусом, подаренный мной. Или она выбросила его, когда завела плотоядную ромашку?
Я вздохнул, поняв, что так ни разу и не спросил, что сама девушка испытывает ко мне. Может, это сирена в ней жаждала получить мою силу, а как человек я и не привлекал ее вовсе? Да и нужен ли ей человек?
Я потер шею и тяжело встал на ноги. На дорожке показалась старостина дочка, несущая стопку белья. Завидев меня, она покраснела.
— Здравы будьте, княжич, — она поклонилась, и я обратил внимание, что обута в обычные кроссовки.
Заметив мой взгляд, девица поправила подол сарафана и пояснила:
— Только батюшке не говорите… Завтра я обую правильную обувь.