— Не надо меня отталкивать! Я тебя не предавала! Просто не знала, что за разговор должен был состояться…

Голова внезапно стала тяжелее, и перед глазами замелькали мушки. И я запоздало подумал, что может быть Ксения и права. Что оставалось бедной журналистке после давления отца и брата…

Что-то укололо мою кожу сквозь подкладку кармана, и морок рассеялся. Я замотал головой, и оттолкнул от себя светлую ведьму. Она попятилась, едва не упала, но все же устояла на ногах. В ее глазах мелькнул огонь. Губы сжались в жесткую линию, и девица вмиг перестала казаться красивой — теперь она напоминала мне ведьму, какими их рисуют в детских книжках. И Скорбь сама легла в ладонь.

— Попытаешься сделать это вновь, и я тебя убью, — холодно процедил я. — И меня поддержат люди, когда я расскажу им, что ведьма пыталась околдовать народного ведьмака… Повзрослей, наконец. И пойми, что за все в жизни надо платить. Предателям не дают второго шанса. Не суйся ко мне больше. И если не ощущаешь к Денису того, что демонстрируешь, то оставь его в покое.

— Беспокоишься о нем? — удивилась девица.

— Он — моя семья, — устало повторил я, в очередной раз поражаясь тому, что никак не могу искоренить в себе эту странную привязанность к родне, которой на меня наплевать.

А затем отвернулся и пошел прочь. За мной бесшумно ступал волк, и я оглянулся на него, размышляя о том, что совершенно не сомневаюсь в его верности. Как же странно это было, что к иноземцам, которых я знаю без году неделю, доверия во мне больше, чем к тем, с кем рядом я нахожусь уже очень давно.

Зверь будто понял, что мне ничего не грозит и, обогнув меня, потрусил прочь. Я осмотрел открывшуюся картину и убедился, что народу и впрямь прибыло много. У реки колыхалось море из людей. Детей отвели к огороженной заборчиком территории, где они с восторгом принялись плескаться в воде, подогретой одним из бастардов-огневиков. На песчаном пляже виднелось несколько девушек в белых сарафанах и с венками на головах.

Над полевой кухней вился дымок. Гости покупали пирожки и не выглядели недовольными предоставленным ассортиментом.

На подиуме уже установили микрофоны, несколько кресел, а с натянутого баннера смотрел улыбающийся темный ведьмак. Рядом вполне органично смотрелись логотипы банка и еще нескольких организаций. Чуть дальше расположились стенды с мерчом Морозовых и других семей.

В небе реяло более полусотни флагов, и я оценил работу одаренных бастардов, которые ловко управляли воздушными змеями. Выглядело все очень достойно.

На воде замерла огромная ладья, на борту которой висели гербы дружественных мне семей. А на парусе располагалось мое изображение. Я оценил, что Лилия сумела рекламировать семью, но делала акцент именно на моей фигуре. Надо будет ее поблагодарить за это, и заодно и предупредить, что князь решил наложить лапу на все, что принадлежит мне. И что дальше наши с семьей дороги скорее всего разойдутся.