— Замах поистине императорский, — послышался за спиной знакомый голос, и я повернулся.
Сначала я увидел здоровяка в темном костюме, который вполне мог своими плечами загородить компанию из нескольких человек.
— Отойди с дороги, бестолковый шкаф! — возмущенно зашипели за спиной бойца, и он послушно отошел в сторону. А передо мной на дороге осталась стоять улыбающаяся Иванна Львовна.
Женщина приблизилась, подала мне руку, и я обозначил поцелуй на ее пальцах.
— Рад вас видеть здесь, — честно признался я.
— И мне приятно попасть на это мероприятие, — ответила собеседница. — О нем гудит вся Империя. И делает это не первый день.
— Спасибо рекламе, — я пожал плечами.
— Ну что же… — женщина окинула меня внимательным взглядом и подозрительно сощурилась. — И где вы ее сделали, юноша?
— Что сделал? — не понял я. — Рекламу?
Собеседница всплеснула руками, словно поражаясь, насколько я недогадлив.
— Татуировку, конечно! Не говорите, что вы побывали в остроге и не набили на спину крышу храма. Или хотя бы профиль императора у сердца…
Она прищурила правый глаз и шутливо погрозила мне пальцем. И в этот момент, напряжение, вызванное разговорами с семьей, а затем и с Ксенией, словно бы улетучилось, и я рассмеялся.
— Не успел! — ответил я, разводя руками.
— Ну как так-то! — возмутилась соседка, и хлопнула себя ладонью по бедру. — Такой шанс упустили… А ведь нет гарантии, что вы снова попадете в это мрачное местечко. И что вы будете рассказывать детям?
Она посмотрела на меня, ожидая ответа.
— Я могу набить что-нибудь соответствующее. И говорить, что рисунок появился, когда я был в остроге, — протянул я. — Например, тигра на всю спину. И говорить, что это мое тотемное животное.
— Врать детям? — притворно возмутилась женщина, прикрыв ладонью рот, а потом все же хихикнула. — И да — я видела тот гуляющий в Сети рекламный ролик. Тотемным там было кое-что другое.
Мы рассмеялись.
— Если все же решите делать острожную татуировку, то студия решительно не годится! Вам нужно будет найти мастера, который допился до тремора, попросить его смешать чернила из ручки со жженой подошвой сапога, и эту сажу вгонять вам под кожу струной от гитары… И чтобы все линии были кривыми, а краска растекалась так, чтобы рисунок было не разобрать с самого начала… Чтобы все было аутентично!
Я потер ладонью подбородок, словно обдумывая эту идею.
— А может не стоит? — неуверенно произнес я после недолгой паузы. — Вдруг мне и впрямь доведется вновь оказаться в том мрачном месте и сделать настоящую острожную татуировку?
— Спаситель вас сохрани! — внезапно посерьезнела моя собеседница. — Вы ведь там чуть не погибли, насколько мне известно.