— Я за равенство полов, — не поддался я на провокацию. — И позволю вам доказать свою правоту в честном поединке. Обещаю, что не стану использовать руны.

— А фору ты мне дашь? — хитро уточнила журналистка, но я покачал головой:

— Нет. Завязывать глаза или играть в благородство иным способом я не стану. Таких как вы надо давить без сожалений. И не давать слабину.

— А я думала, что вы благородный рыцарь… — разочарованно протянула гостья.

— Уж определитесь, госпожа Лошадчак, кто я, по-вашему — подлый убийца или рыцарь в сияющих доспехах. Не путайтесь в показаниях. Значит, в ваших статейках я — подонок, но в жизни вы ожидаете от меня благородных поступков? Ваше пьяное тело не бросил на стылой крыше именно я. И не стал пользоваться этим самым телом тоже я. Я не стал требовать поединка чести после того, как вы неподобающе повели себя. Но сейчас хочу лишь одного — убирайтесь отсюда прочь. Вы мне омерзительны…

Кажется, впервые в своей не особенно длинной жизни Лошадчак услышала подобное. Она смотрела на меня широко открытыми глазами и хватала ртом воздух.

— Не заставляйте меня вызывать охрану, просить провести вас через всю территорию на глазах у гостей, выталкивать на ворота и следить, чтобы вы не явились снова, переодевшись в очередной цирковой костюм… Кстати, а это не вы угнали у моего брата мотоцикл? Какой-то клоун укатил его в этой деревеньки пару месяцев назад.

— Да как ты смеешь! — воскликнула Лошадчак. — Да я тебя…

— Укусите? — я изобразил на лице ужас. — Или зашутите меня до смерти?

— Ты должен понимать, что я всего лишь журналист. И моя работа — рассказывать людям правду. Ту версию, в которую я верю.

— Если бы вы верили, что я убийца, то не пришли бы сюда. А то, что вы тут, лишь доказывает — вы врали! Вы намеренно меня оболгали. И мне вас жаль.

Я дал знак дружинникам, которые уже какое-то время стояли позади Лошадчак. Парни аккуратно подхватили девушку под руки. Она взвизгнула, выгнулась и попыталась вывернуться.

— Ты всего лишь выскочка! — брызжа слюной завизжала она. — Никто. Пустое место. Отец считал тебя ничтожеством, потому и сослал в Муром! Чтобы ты там сдох в безвестности! Никто! Никто! Я все равно найду способ уничтожить тебя! Я придумаю как…

— Придумаю… — протянул я, словно бы пробуя это слово на вкус. — Хорошо сказано!

Эта фраза вышла достаточно громкой. И я наконец понял, что слышу голос Тольяны не только из ее рта, но и со стороны сцены.

— В прямом эфире Лошадчак призналась, что пыталась подставить народного ведьмака. Сенсация. История твориться на ваших глазах, — звенящим от напряжения голосом вещал со сцены Луль. — Повтор этого ролика вы сможете увидеть на моем канале, если Михаил Владимирович не станет возражать.