— А я и не человек, — поправил меня Морозов. — Я — ведьмак! Князь одного из старейших родов этого мира. И тот, кто ходит между реальностями, — он произнес это так тихо, чтобы никто посторонний даже случайно не мог услышать сказанных слов. — Мне казалось, что уж ты должен понимать, как устроен этот мир. Как они все устроены! Нельзя давать врагам силу и возможности — их надо сразу уничтожать, или прижимать к ногтю… Так, чтобы никто из них и подумать не мог, что он достоин чего-то большего. Каждый из них способен стать твоим злейшим врагом — ты ведь не хуже моего знаешь, какой мощью они обладают! И таких надо порабощать. Вынуждать силой или обманом заключить контракт… Только так и никак иначе!
— Ты знал про Маришку? — спросил я упавшим голосом.
Морозов усмехнулся:
— Я сам выбрал эту девку в приюте, потому что почуял, что она может выносить и родить потомство. У нее какие-то примеси в крови, которые позволят ей не сдохнуть во время вынашивания потомства от любого из ведьмаков. Я надеялся, что она сможет подарить мне внуков. А если мой сын окажется недостаточно взрослым, или недостаточно умным для этого — то других годных наследников. В конце концов, ее можно было бы продать какой-нибудь ведьмачьей семье, как сирену…
Я стиснул зубы так, что вздулись желваки. Сжал кулаки еще сильнее, но для перевода разговора во вторую фазу, вокруг было слишком много народу. И это меня останавливало. Пока. Потому что на то, чтобы сдержаться, приходилось тратить остатки самообладания.
— Заткнись… — приказал я глухим голосом.
Морозов усмехнулся и покачал головой:
— Ты разочаровал меня, сын. Там, в острожной камере другого мира, после того как ты вместо приветствия ударил меня по лицу, я было подумал, что суровый мир смог воспитать жесткого и волевого человека, способного возглавить семью. Который с малых лет знает, насколько этот мир жесток, и не станет играть в благородство, потому что судьба не прощает мягкости… И что я вижу сейчас? Размякшего мямлю, который стоит и канючит: заткнись-заткнись? Хорошо хоть с Воронцовыми разобрался. Конечно, топорно и в лоб, как пес, которого спустили с цепи, но и такие люди иногда полезны…
Последние фразы князь произнес с явным презрением. Маска благообразного отца вмиг слетела, и теперь я видел Морозова настоящим. И очень хотел убить его прямо здесь. Но останавливало только одно: я понимал, что он меня намеренно провоцирует. Ждет, пока я нападу на него на глазах гостей, чтобы потом выставить себя жертвой, а меня отправить в острог. Или же в дом скудоумия…