Сергей Константинович взглянул на Степана с изрядной ноткой удивления. Простоватый с виду рабочий сумел повторить мысли самого Минина.

— Хороший вопрос, товарищ. А сам-то что думаешь?

— Думаю, мешок на голову и в прорубь, — медленно, но веско ответил Степан. — Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего… Хватит, думаю, кровопийц всяких кормить. Они нас по катакомбам гнобили, а мы что же?..

— Но ведь время катакомб закончилось, Степан, манифест царь издал в апреле, мало разве вам? — с легкой примесью издевки поинтересовался Минин.

— Что нам за дело за царя этого, антихриста? — нахмурился Степан. — Триста лет они гноили нас, веру еретическую навязывали, а мы что же, позволим им дальше хозяйничать? Не бывать тому!

— Ну хорошо, в расход так в расход, но сами-то мы разве управимся с этим хозяйством, — Минин обвел взглядом депо. — Хозяйство большое, сложное. Что будем делать без таких как он?

Степан сжал кулаки.

— Уж как-нибудь управимся. Жили наши предки без этой бесовской власти, справлялись, вот и мы проживем!

Минин одобрительно похлопал его по плечу. Парень был хорош, ничего не скажешь, именно такие революции и нужны. Дойдет до дела, эти «степаны» и зачистят Россию от Николаевского, и иже с ним. Правда, затем, Минин ухмыльнулся, придется зачистить и самих «степанов». Ибо терпеть вечных «подпольников» у себя в подбрюшье дело-то чреватое. Чай, мы-то уж царских ошибок повторять не будем…

— Побольше бы таких как ты, Степан, и будь уверен, революцию тогда никому не остановить!

Минин направился в обход депо. У каждой «пролетарки» останавливался, рассказывал анекдоты и похабные истории о царе и царице, буржуях и прочих классовых врагах пролетариата. Таких как Степан, отроду ненавидящих царскую власть, среди рабочих было очень мало. Остальных же нужно постоянно поддерживать, подбадривать, иногда пугать, но в меру, иначе нельзя, иначе разбегутся и глазом не успеешь сморгнуть.

Минин обошел почти всех, когда со стороны мастерских в депо появились четверо посторонних в одинаковых черных пальто. За их спинами на входе неловко мялись караульные, виновато отводили глаза. Впрочем, понять их было можно — все четверо держали в руках, стволами вниз, револьверы. Но даже и без оружия, лишь только взглянув в их холодные пустые глаза было достаточно, чтобы уйти с дороги.

Впереди, быстрым шагом шел высокий крепкий человек с каменным лицом. Минин вздохнул, пряча гримасу неудовольствия. Александр Григорьев, член недавно созданного Царицынского комитета РСДРП, руководитель боевой дружины, как и Николаевский, не был человеком, которого Минин рад был увидеть здесь.