Бог его знает, что могло произойти дальше, но в этот самый момент на скамью возле Келлера грузно опустился Александр Сергеевич, чьи препирательства с Михаилом Лукичом, очевидно, благополучно завершились.

— Иван Петрович! — басом рявкнул купец. — Господом богом молю, не вздумайте беспокоить моего товарища! Не видите, прихворал немного, оставьте его в покое!

Вахмистр насупился.

— Александр Сергеевич, вам-то какое дело⁈ Езжайте уже по своим делам. А в дела государевой службы извольте не лезть!

— Ни в какие дела ваши государевы я не лезу, я тут со своим торговым партнером решаю свои дела. Купеческие! Так что извольте вы в мои дела носа не совать.

— Александр Сергеевич! Позвольте мне решать…

— Иван Петрович! — от купеческого баса, казалось, содрогнулись стены. — Да вы уже решили один раз! Забыли, как устроили тут побоище?

Вахмистр в явном смущении попятился, неловко оглянулся, словно бы боясь, что все присутствующие на вокзале смотрят сейчас на него. Так оно и было, все на вокзале с любопытством смотрели на них и слушали разговор. Он вздохнул.

— Будет вам вспоминать, Александр Сергеевич, — его голос смягчился. — Столько лет прошло…

— Десять лет, — уточнил Александр Сергеевич. — Уже показали свое служебное рвение, так показали. Уважаемого купца прилюдно… — он приподнял палец и повысил голос. — При всем честном народе избили, ни за что!

— Ну хватит уже, Александр Сергеевич, вы тоже, знаете ли, не смиренной овечкой стояли…

— Ну так суд-то решил, кто из нас овечка-то смиренная, да и начальство, помнится, не оценило вашего рвения, — торжествующе заключил Александр Сергеевич.

Вахмистр махнул рукой, и быстрым шагом направился к выходу.

— Иван Петрович, через неделю буду, приходите вечерком, на партеечку, — бросил вслед Александр Сергеевич.

Жандарм буркнул что-то, вокзальная дверь с шумом захлопнулась.

— Товарищ мой старый, — пояснил купец. — Ну, а что подрались-то, ну что же, так уж вышло. Человек славный, только любит иногда это самое… Ну вы меня поняли.

— Заинтриговали. Как это вас угораздило подраться с жандармом?

Купец прищурился.

— Ну как сказать, дело-то старинное, да и дурное, ежели по правде сказать. Молодые были, глупые, ну, если не сказать уж совсем прямо — дураки!.. Так вот, биржа у нас тут была, на вокзале. Министерство несколько лет тянуло с открытием, то да се, вот мы тут и собирались. Ну куда купцу-то без биржи? А начальство местное однажды осерчало, то ли пассажиры жаловались, то ли еще что, не помню уже. Ну, а Иван Петрович по молодости бросился рвение выказывать… Ну вот так оно и случилось.