2

Холод в тамбуре постепенно пробирал насквозь, и Келлер уже жалел, что не взял пальто. Впрочем, после двух часов в жарко натопленном вагоне-ресторане сбить пару градусов ему точно не помешает.

Во время ужина купец много пил, много ел, но еще больше говорил. Про то, как 10 лет назад он, Келлер, убил в горящем депо революционеров. Про то, как он, тогда еще старший унтер-офицер прятался за пожарным автомобилем, трясся от страха, боясь не то, чтобы броситься на выручку, а просто высунуться…

Про то, как в тот же день, осознав, что был на волосок от смерти подал прошение об отставке. Наконец, про то, как принял предложение знакомого купца и женился на его дочери. После чего жизнь Цветкова волшебным образом переменилась. Появился достаток, появились детки — две дочки и сын, а главное появилось спокойствие, появилась уверенность, что завтра не прилетит в спину пуля или бомба от террористов. Лишь изредка, один-два раза в год, ему снился сон. Про горящее депо, выходящего из пламени человека с двумя револьверами, и его испепеляющий взгляд.

Затем его бесконечный монолог переключился на купеческие дела, которые вроде бы шли неплохо, но… По мнению Александра Сергеевича, у старообрядцев шло несравнимо лучше. «Где церковь — поп, где казармы — клоп, а где фабрика — Кнопп, — повторял он старую поговорку, — а где кноппы — там все эти безпоповцы, поповцы и прочая смердяковщина… А вот мне — православному человеку — кто поможет? Где наш-то, русский Кнопп? Я вот все никак первую гильдию не могу выкупить!..»

Нить разговора Келлер вскоре потерял, просто кивал в такт словам купца, и пил водку. Он рассчитывал снять напряжение, облегчить приступы головной боли, и ему действительно стало легче. Хотя, возможно, дело было в том, что болтовня Цветкова просто не позволяла остаться наедине с собственной памятью.

Мир расплывался с каждой рюмкой, становился мягким, теплым, податливым, казалось, стоит только шевельнуться, и реальность тотчас же рухнет, опадет, осыплется хлопьями. Келлер и не шевелился, боясь даже взглянуть на часы.

А потом в сердце кольнуло, и он ощутил как стремительно трезвеет. Быстрым взглядом окинул ресторан. Пожилая семейная пара за соседним столом, военный в чине пехотного полковника, чуть дальше пара купцов, наконец в дальнем углу мужчина лет сорока, с погонами коллежского асессора на службе Российского Красного Креста. Никто себя ничем не выдавал, никак не привлекал внимание, вот только лицо последнего было отчего-то знакомо.

Распрощавшись с купцом, Келлер отправился к себе. Было уже за полночь, но в купе спешить не стал, закурил в тамбуре. Надо было чуток остыть, разогнать остатки алкоголя.