Понятно было, что от него не отстанут. Понятно было, что за ним будут охотиться пока не доведут дело до конца. Даже с его обостренным чутьем до него все одно доберутся, рано или поздно. Задача — протянуть до Петербурга, а там… Там протянуть еще чуть-чуть. Прикрыть Николая Александровича совсем не то же самое, что сдохнуть в какой-то бессмысленной перестрелке по дороге.

Дверь в тамбур распахнулась с такой силой, что Келлер едва успел отступить в сторону. На пороге стоял и пьяно улыбался Цветков.

— Вот вы где! Я решил тоже покурить. Десять лет не курил, верите ли. А вдруг восхотелось. Не угостите, Владимир Федорович?

Келлер протянул портсигар.

— А-а-а, все тот же! Как в доброе старое время. Знаете ли, я хочу вам кое-что сказать. Пока пьяный. Могу, стало быть.

Глубоко затянувшись, Цветков неожиданно открыл наружную дверь вагона и глухо зарычал под напором ледяного ветра.

— Хорошо ведь, Владимир Федорович, а?

— Закройте, Александр Сергеевич, бога ради. Или выпадете, или простынете.

— Ну уж нет! — он помотал головой. — Владимир Федорович, я ведь струсил в тот день. Вы же и сами, наверное, это поняли. Простите меня Христом богом прошу! Простите! Хотите на колени встану⁈

Купец бухнулся на колени.

— Да вы что, совсем одурели от водки? Немедленно поднимитесь и закройте дверь!

— Простите!

— Александр Сергеевич! Вы ни в чем не виноваты. Мне не требовалась помощь. Уж поверьте. Я всегда работаю один. Другие мне могут только помешать. Вы же сами сказали, что я со всеми управился?

— Управился! Ну так что ж. Я ведь государев человек был, на службе, а вот струсил! Но ведь должен был! Простите бога ради!

— Бог вам судья, Александр Сергеевич. Ничего вы мне не должны. Поднимайтесь немедленно и закройте дверь, или я сейчас замерзну и это точно будет на вашей совести.

Купец тяжело вздохнул. Оттолкнув руку Келлера и оперевшись о стену, он стал медленно подниматься. В переходной «гармонике» между вагонами вдруг хлопнула дверь, и Келлер ощутил совсем другой холод. Шедший не снаружи, а изнутри. Рука метнулась в карман, да так и застыла. Револьвер в купе! Мысленно выругался — вот тебе и отдых, вот тебе и графинчик водочки…

Ощущение опасности стиснуло горло клещами. Время застыло, потекло тягучими каплями. В тамбур вошли двое мужчин в одинаковых тренчкотах. Первый скользнул равнодушным взглядом по купцу и Келлеру, шагнул было дальше в проход, да тотчас и замер, второй с ходу налетел, буркнул:

— Ты чего, Лева?

Острый взгляд первого едва не прожег в Келлере дыру.

— Яша, это ж… — процедил он.

Рука его выдернула из кармана пальто пистолет, и Келлер сорвался с места. Окурок с шипением утонул в глазу Яши, сапог — в животе Льва. Налетев на стену, Лев устоял, грянул выстрел.