Жандарм покачал головой. Неприятный, опасный тип — эта его уверенность, властные нотки, ох, как не прост! За тридцать пять лет службы Гусаков насмотрелся много чего, так что — быть беде!..

— Господин никто это сейчас вы, — раздраженно отозвался он. — Но сдается мне, господин никто, что это вы меня допрашиваете. Все-таки, будьте так любезны, на мой вопрос-то ответьте.

— А толку? Нет паспорта — вы мне все одно, не поверите. Начальство ваше вызвали уже из Царицына?

— Вы меня опять допрашиваете, ну что ты скажешь! — жандарм хлопнул ладонью по столу. — Может все-таки назоветесь, надо же как-то обращаться к вам, господин неизвестно кто.

— Владимир Федорович Келлер, к вашим услугам.

— Вот и хорошо, вот и ладно, — обрадовался Гусаков. — Итак, чем вы занимаетесь, куда и зачем следовали?

— Торговый представитель фирмы «Цветков и сыновья», — не задумываясь, ответил Келлер, — еду по торговым делам в Петроград.

— Торговый, значит, ну-ну, — жандарм недоверчиво покачал головой.

Сей неприятный господин, с его военной выправкой, колючим взглядом, мозолем на указательном пальце мог оказаться кем угодно, но только не торговцем. Хотя, конечно, всякое бывает на белом свете, всякое, но явно не в этом случае.

Келлер лихорадочно рылся в памяти, вспоминая все, что могло пригодиться в сложившихся обстоятельствах. Голова от напряжения шла кругом, взрывалась болью, и он жмурился, стискивая челюсти, чтобы не зарычать, не застонать. И усилия в конце концов были вознаграждены. Измученная память сдалась на милость, выудив кое-что из своих недр — ротмистр Орловский Сергей Михайлович, начальник Царицынского отделения Воронежского жандармского полицейского Управления железных дорог.

Келлер подарил Гусакову болезненно-широкую улыбку, от которого того едва не передернуло.

— Начальство ваше, скоро ли прибудет? Если я не ошибаюсь, ротмистр Орловский Сергей Михайлович?

Жандармы переглянулись. Ефрейтор Голубцов окончательно бросил попытки заснуть или играть в попытки заснуть и воззрился на Келлера, широко распахнув глаза.

— Вы еще скажите, что приятельствуете с ним, — нахмурился старший унтер. — Знаем мы эту тему. Все тут сразу становятся приятелями начальства нашего. Или даже близкими родственниками.

— Не вижу причины лгать, господа, — ответил Келлер, но, подумав, добавил: — Но, признаюсь, немного знаком. Можно сказать, что ротмистр Орловский мой добрый знакомый.

Жандарм снова сдвинул брови.

— Вы это прекращайте. Знакомец, незнакомец. Приятель, брат, сват. Щас начальство приедет, вот тогда и разберемся, кто кому знакомый. Разберемся, кто вы и что с вами делать. И куда вас девать, на волю, али в кутузку.