«Дядю Вилли», конечно, надо проучить. Прежде всего за непроходимое упрямство. Но умеренно. А вот кто должен заплатить полную цену — так это Австро-Венгрия. И дело, конечно, не в мести за Крымскую войну. А в том, что между Германией и Австро-Венгрией Николай Александрович выбирает Германию. Ну и, конечно же, в том, что всех славян пора уже объединить под единым крылом. Австро-Венгрия тут явно лишняя.
Николай Александрович покосился на диван-оттоманку. Может быть все-таки прилечь?.. Нет, сказал он себе, успеет еще отдохнуть, после победы. Государь немного довернул стойку с лампой, висевшей над письменным столом, щелкнул выключателем, и сел за стол.
Взгляд привычно пробежался по стенам, где висели портреты его предков. Великий Александр I, прадед Николай I, дедушка Александр II, самый большой портрет у отца — Александра III. Все цари приложили руку к тому делу, который предстояло завершить Николаю Александровичу. Каждый в меру сил. Не все удавалось, но они сделали очень и очень многое. Ошибки совершали, не без того, но старались их исправить к вящей славе России. Александр I и Александр IIIне очень-то хорошо начали свой путь, но все же смогли пройти его более чем достойно. Николай Iи Александр II, напротив, оступились уже под самый конец жизни, но им довольно и того, что успели сделать. Дай бог другим народам столь же великих правителей!
Николай Александрович взялся за папку с документами, и вдруг замер, застигнутый неприятной мыслью. Александр I и Александр III, получается, в начале царствования, Николай I и Александр II в конце, а как насчет него самого? Если у него не было просчетов в начале, значит ли это?.. Он нервно рассмеялся. Что за бесовщина лезет в голову?.. Государь перекрестился. Господь рассудит и управит.
Он открыл документ, лежавший сверху. Это был, конечно же, проект указа о переносе заседаний Государственной думы. Документ давно назревший и перезревший. Собственно, потому государь и велел его всегда класть поверху, вот только по сию пору все откладывал и откладывал решение. Но, пожалуй, его время пришло. Пора уже подуспокоить особо ретивых депутатов. Пусть отдохнут до конца войны.
«На основании статьи 99 основных государственных законов, повелеваем, — прочитал государь, — занятия Государственной Думы и Государственного Совета прервать 26-го февраля сего года и назначить срок их возобновления не позднее апреля 1917 года».
— Или до мая? — вслух спросил он себя.
Определиться государь не успел. Ровно в половину второго ночи, едва часы отыграли «вестминстерскую», дверь кабинет без стука отворилась, и на пороге появилась невысокая фигура. По кабинету пронесся сипловатый голос: