Чувствую, как к глазам подступают слезы.
— Присаживайся, — говорит Ник, как только мы подходим к какому-то столику.
Скидываю пиджак с плеч и отдаю его Нику.
— Я сейчас приду. Мне надо в уборную, — говорю ему, пряча свои глаза.
Совершенно не знаю, как он реагирует на это. Я просто чуть ли не убегаю в туалет.
Дверь в дамскую комнату тяжелая, захлопывается с глухим стуком. Тишина. Гробовая. Прерываемая лишь навязчивым шипением вентиляции.
Я захожу в кабинку и прислоняюсь спиной к холодной стене. По телу пробегает нервная дрожь. Ноги подкашиваются. Я сажусь на корточки и опираюсь спиной об одну из стенок. Ледяной холод мгновенно пронзает тонкую ткань платья, добираясь до кожи, до костей. Но мне все равно. Все, что было зажато внутри, рвется наружу.
Я обхватываю себя руками, вжимаюсь лбом в колени. Рыдания вырываются тихими, разбитыми, удушающими звуками. Тело бьет мелкая дрожь. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух обрывается, выходит короткими, жалкими всхлипами. Слезы текут ручьями, горячие и соленые, оставляя на губах горький привкус.
Не знаю, сколько прошло времени. Дрожь понемногу стихает, слезы иссякают, оставляя после себя пустоту и тяжесть, будто внутри все выжгли. Я медленно поднимаюсь с пола. Колени ноют, по телу пробегает остаточная дрожь.
Подхожу к раковине, опираюсь о холодный мрамор. В зеркале на меня смотрит незнакомка с заплаканным, красным, опухшим лицом. Макияж размазан по щекам черными потеками. Я включаю ледяную воду, умываюсь, смывая следы.
Затем я роюсь в своей крошечной сумочке. Тушь, помада... компактная пудра и тональный крем. Дрожащими руками я пытаюсь замаскировать последствия истерики: замазываю красноту, припудриваю блестящие следы слез. Получается плохо, я все еще выгляжу помятой и несчастной. Делаю глубокий, прерывистый вдох. Выдох.
Выхожу. Ноги сами несут меня к столику Ника. И я замираю. Рядом с нимона . Снова.
Какой раз за день? Почему бы им не быть вместе, раз их так тянет друг к другу?
Подхожу ближе, замирая у них за спинами.
— Почему ты мне не сказала этого раньше? – слышу голос Ника и останавливаюсь.
— Я не должна отчитываться перед тобой! Ты все равно никогда меня не слышал. Я говорила тебе много раз, что хочу семью.
Музыка в кафе настолько тихая и непринужденная, что мне удается расслышать чуть ли не каждое слово.
— Ты никогда не говорил, что я тебе нужна. Я ждала твоего предложения пять лет, – продолжает она. - Но я семью хочу, детей. Понимаешь?
— Хорошо, — говорит он совершенно хладнокровно.
Не могу считать его эмоции.
— Вот, опять ты за свое. Я не понимаю, что ты хочешь от меня? Мы ведь расстались.