Зато в таверне, которая была достаточно большой, чтобы вместить большую часть из нас, и находилась относительно рядом с пристанями, ажиотажа не наблюдалось. Спокойно сходили в термы с дороги, порадовавшись местному сервису, отмылись до скрипа и только сели воздать должное местной кухне и сливовому вину, любимому сяньцами, как в обеденный зал зашла новая компания.

Судя по полному отсутствию дорожной пыли и какой-либо помятости, к нам прибыли иные постояльцы, которые по каким-то причинам гуляли по городу, одежда же говорила об их достатке и знатности. К своему стыду, я не очень хорошо разбирался в сяньских тряпках, но уж аристократов от богатых купцов отличить мог. Да и манера двигаться выдавала в них бойцов, а не торгашей. При этом Хель бы с ними, постояльцы так постояльцы, однако один из них не только окинул нас недружелюбным взглядом, к которым все давно привыкли, но и явно узнал старикана, который так и не покинул нашу компанию, громко при этом проговорив:

— Ха, старая обезьяна нашла себе компанию свиней.

— Свинье дала твоя мамаша, раз ты так говоришь о мудрых старцах, — почти мгновенно ответил я, не стерпев оскорбления, больше напоминающего вызов. Хо Ши мне, конечно, никто и звать никак, но за подобные слова в нашем мире плату не деньгами или извинениями берут, а кровью. Стерпеть их значит расписаться в собственной трусости и никчёмности, после такого ни один бонд руки не подаст, не говоря о воинах.

— Ты хоть понимаешь, кого оскорбил, тварь⁈ — мгновенно взъярился говорливый брюнет в белом кимоно с вышитым журавлём. Провоцировал он нас сознательно, но, похоже, настолько… проникновенных слов в ответ всё-таки не ждал. — Ты знаешь, что с тобой будет⁈

— Ты, если у тебя есть хоть капля смелости, вызовешь меня на поединок чести по всем правилам и попытаешься убить на нём. Но сдохнешь сам, а я поеду домой, как и собирался, — ответил я наглой ухмылкой. — Или тебе, неуч, напомнить договор о мире и дружбе между нашими народами, подписанный Нефритовым Императором?

От моих последних слов «журавль» аж красными пятнами пошёл. Мы, конечно, тупые варвары, не сяньцы, а значит и не совсем полноценные люди, скорее уж обезьяны. Да только с гранатами. И в прошлый раз отлично всем показали, что кидаться ими умеем хорошо, а потому по договору наше воинское сословие признавалось сяньцами как равное. Договариваются правители вообще только с равными, а теми, кто ниже, они повелевают. А раз мы равные, то между нами, как воинами, действовали законы чести, за взаимные оскорбления мы могли мочить друг друга на поединках без последствий со стороны закона, иное же есть подлое убийство. Юриспруденция — это вообще штука, о которой надо помнить, прежде чем разеваешь рот, как и о том, что северные макаки вполне могут понять твои слова, обращённые к старику, который с ними сидит.