— Представляешь, какие они с утра злые будут? — Увел я его мысли в другую сторону и вызвал обеспокоенную задумчивость.

Правда, рассчитывал, что Артем в порыве самосохранения бесплатно перекопает мне артефакты в обратное положение, но вместо этого он заперся в подвале и всю ночь его укреплял. А потом обижается, когда его с медведем сравнивают. Те же повадки: уйти под землю и спрятаться до весны.

Руслан Артемьевич деятельность подопечного оценил высоко и просил не препятствовать:

— Я такого прилежания за ним давно не помню.

Вот что делает с людьми любовь! Неразделенная, молодая, с перспективой тяжких телесных от действующей супруги.

Ощущения от всполохов Силы, творимой внутри подвала, были близки к тем, что создавало острие клинка в руках князя Давыдова — нечто легковесное, но обретающее Силу завершенности с последним символом. Но если днем гудел воздух, то тут с завершенной строчкой осыпалась известка с потолка и дрожал от возрастающей тяжести пол. Рунами укреплял — родовыми, принадлежащими только Шуйским. Как и у господина полковника — запоминать и пытаться копировать возникающие в воздухе и на камне символы бесполезно. То, что мог увидеть глаз — лишь внешнее представление вкладываемых в начертанное смыслов. Одно Слово можно написать тысячами способов, и никто посторонний не разгадает его истинного значения.

— Он назад-то выберется? — Уточнил я.

Ощущение довольства на лице Руслана Артемьевича сменилось легкой тревогой.

Я же отправился портить людям настроение дальше: говорить о воде, о дежурствах на эту ночь и о том, что не следует подбирать раскиданные перед оградой артефакты, если нет желания постоянно драться с пришлыми. Зрелище драгоценных вещей на траве отпугивало чужаков надежней сплошного поля из человеческих костей — с такими предметами никто добровольно не расстается. Люди же менее знающие защиту преодолеть не могли.

Пытались портить настроение и мне. Застигнутая поздней ночью у открытого холодильника Ее Высочество, по всей видимости, желала найти что-то вкусное на пустых полках. Действо это не терпит свидетелей — так что, можно сказать, я сам нарвался.

— Есть рыбные консервы к белому вину, — откашлялся я со спины.

А как принцесса отскочила в сторону, изображая, что просто стоит мимо, шагнул вперед и загрузил в морозильную камеру рюкзак с головой Йорга Латтнера.

— ЭТО в холодильник? — Громко возмутились мне в спину, пока я трамбовал в отсек петли и лямки.

— Предлагаете оставить на улице?

— Я желала бы оставить ее на шее у владельца! — Зашипели в ответ. — Почему ты не убил Соломона Бассетта?! — А вот и первое обвинение нашлось.