— Он знает.

— То, что революциям не бывать? Значит, он умнее, чем кажется. — Равнодушно отмахнулась принцесса. — Впрочем, положительные моменты тоже есть. Решено запретить виртуозам наниматься к Ганзе. Советники боятся, что после боя Ганза обратит виртуозов на защиту своих владений.

— Не даст себя грабить, — поправил я принцессу. — Но новости отрадные.

— Результаты грядущего боя больше никого не интересуют. — Пожала она плечами. — Завтра Любек уберут из всех выпусков новостей. В мире хватает других событий.

— В мире хватает телеканалов с другой точкой зрения.

— О вашей победе и сказать будет нельзя, Максим. — Тяжко вздохнула Ее высочество. — Победитель получает все, государи мира это помнят. Но правда, Максим, что ты скажешь императорам и королям? Я победил, дайте мне мое? Именем какой силы станешь требовать? Заставишь своего ручного советника объявить им войну? Тогда придется выйти из-за его спины, а за тебя страна воевать не станет. Ты — не император и не часть императорской семьи. Может быть, покажут разграбленные и сожженные склады. Еще штрафы с тебя возьмут за небрежение собственностью и потребуют все неуплаченные Ганзой налоги… Лучше молчать.

Уже — не часть семьи. Как все быстро. Или же это подход к тому, чтобы я напомнил о свадьбе и выслушал по этому поводу новые условия?

— Может быть.

— Тогда ты мертв, Максим. — Выдохнула она, сочетая злость и жалость, досаду и решимость. — Победите вы или нет, уже не имеет значения.

— «Вы»? Слово «мы» уже неактуально? — Заложил я руки за спину.

— А мне нельзя воевать против Ганзы. Отец набрал так много кредитов, и в каждом есть пункт… Впрочем, теперь он рассчитается, — слабо улыбнулась Ее высочество. — Я говорила тебе, убей Бассетта. Ты получил бы благодарность общества. Шанс на защиту. Случись что, кто-нибудь да вступился.

— Послушай… Я же не знал, что все так серьезно!.. Знал бы — положил шоколадку в холодильник, честно.

Громко хлопнула дверь за разъяренной принцессой.

А в остальном ночь проходила спокойно: тыкался по углам Йохан, разыскивая потерявшуюся Марту — мысль поискать в своей комнате, где белеет записка от супруги, сбежавшей с молодым маркизом де Виго, его пока не посетила. Впрочем, есть шанс, что маркиз проснется раньше, чем записка будет найдена, и Йохан не заметит перемен в своей жизни. С чердака раздавался тихий храп князя Давыдова — через два дня Ее высочество запретит ему вступать в бой, и мне будет неловко смотреть на честного служаку, готового провалиться под землю. Все еще мастерил что-то в подвале Шуйский, воодушевленный мыслью, что я верю, будто это от матримониально настроенных соседок. Он попытается засунуть в этот подвал меня, чтобы я не вписал свое имя в войско деда. Но по эту сторону подвала — с улицы, выходящей в сад, уже начертана одна из известных лично мне рун. Ее просто так не заметить, а Руслан Артемьевич будет настаивать, что Артем замуровал себя сам…