— У них там нет замков…
— Вот поэтому ты и смог сбежать! Ты смотри, какая собственница! — Возмущался старший Шуйский. — Сын, тебя держат за ручного зверя! Где твоя честь?! Где желание жить, в конце-то концов!
— Там. — Замерев на секунду, выдохнул Артем.
А потом чуть отступил от окошка, дав и нам разглядеть силуэт девушки, вышедшей на самый край верхнего, пока еще невысокого уровня пирамиды. Если бы не разрушенные строения вокруг, из подвала бы и не увидать — ни Аймара Инку. Ни позолоченный котелок в ее руках, что она открыла, поставила на грань ступеней и ушла вновь…
Внутри меня кольнуло ощущением отключенного барьера — это мог сделать я, мог сделать и Артем. И сильный ветер, неожиданно получивший свободу, донес до нас вкуснейший аромат жаркого…
Прищурившись, Артем со счастливой улыбкой смотрел на так и недостроенную пирамиду, в которую больше не летели новые обломки, стремясь нарастить силу, высоту и мощь ритуального сооружения.
— Простила…
— Артем, не ходи! Она приманивает на еду! — Заволновался князь. — Максим, что ты стоишь! Дай веревку, его надо связать!
Артем замерцал и исчез, появившись вновь на верхней плоскости недостроенной пирамиды — что характерно, в одежде…
— Кажется, — откашлялся я, — время знакомиться с родителями невесты.
— Да нельзя! Нельзя! — Взорвался эмоциями Евгений Александрович. — Не отдадут Аймара свою принцессу нам! А лесу нужен хозяин, как ты не понимаешь! Как этого не понимает Артем!
— Так заведите второго сына, — пожал я плечами.
— Чтобы они поубивали друг друга? Оно так не работает. — Подумав, князь продолжил. — Тебе ли не знать. — Напомнил он поведение деда. — Мне ли не знать, — чуть подавленно добавил он, вспомнив Элима Шуйского.
— Это потому что территория была одна. А сейчас — один будет в Империи, второй зарубежом… Вашим детям нечего будет делить.
Шуйский промолчал, разглядывая шагнувшего вперед Артема. Потом без мерцания, в один удар сердца оказался рядом с сыном. Двое Шуйских деловито зашагали вперед — словно так и было задумано. А веревку в руках князя пусть как хотят, так и объясняют. Должны же быть на этот счет красивые традиции… В общем, не зря пыль на брюки собирал.
А ночью на улице впервые за месяц зажглись фонари. Вроде, и не великое событие — но многие молча смотрели из окон на частички нормальной жизни. Словно предвестники того, что завтра все закончится.
Под одним из фонарей у барьера со стороны соседей медленно прогуливался княжич Засекин. Иногда он бросал задумчивые взгляды на наши окна, и если бы я к нему не вышел, то наверняка дошло бы до камешков, брошенных в окно… И сгоревших в барьере.