Здесь тоже нет. Пока.— Командор, вы умеете утешать.— Меня редко просят.— Оно и видно.Позади шла Талия с модулем. Ещё двое охранников Рейна — молча, собранно, оружие наготове. Кассандра не пошла. Конечно. Такие не ходят в машинное кольцо. Такие стоят в чистых залах и двигают людьми, как фишками.Зато Шурка шёл с ней.В голове.Комментировал каждый второй шаг.— Слева повреждённый кабель. Не касайтесь.— Справа нестабильная панель пола.— Температура повышается.— Ваш пульс снова…— Шурка, — прошипела Марина, пролезая под низкой балкой. — Если ты ещё раз скажешь про мой пульс, я решу, что ты ко мне неровно дышишь.— У меня нет дыхания.— Вот именно. Завидуешь.— Ваши логические конструкции становятся всё более странными.— Это я ещё не начинала.В одном из переходов они наткнулись на людей.Человек пятнадцать — техники, двое детей, пожилая женщина, мужчина с ожогом на руке. Они сидели у закрытой переборки, освещённые красным аварийным светом. Увидев Рейна, сразу поднялись. Увидев Марину — замерли.Одна девочка лет восьми смотрела на неё широко раскрытыми глазами. На щеке у ребёнка была полоска сажи, в руках — маленькая мягкая игрушка, похожая на серебристого зверька с шестью лапами.— Леди Вейр? — прошептала пожилая женщина.Марина остановилась.Внутри снова кольнуло: Элиана не знала этих людей. Видела, может быть, издалека. Через стекло. Через отчёты. Через списки персонала. А они знали её лицо. Конечно знали. Наследница. Символ дома.Марина присела перед девочкой.Рейн чуть напрягся, но не остановил.— Как зовут? — спросила Марина.Девочка сглотнула.— Мира.— Мира, вы отсюда выйдете. Слышишь? Сейчас дядя командор отправит людей, и вас проведут в безопасный сектор.Девочка кивнула, не отрывая от неё глаз.— А станция упадёт?Вот оно.Дети всегда спрашивают прямо. Без советов, протоколов и красивой лжи.Марина могла бы сказать «нет». Легко. Взрослые так делают. Дети потом всё равно узнают, что взрослые врали.Она протянула руку и осторожно поправила край одеяла на плечах девочки.— Мы очень постараемся, чтобы не упала.— Вы умеете?Марина усмехнулась.— Я много чего не умела, пока жизнь не заставила.Мира посмотрела на неё серьёзно.— Тогда пусть заставит хорошо.— Договорились.Она поднялась.Рейн уже передавал координаты группе эвакуации. Талия открывала локальный замок. Люди смотрели на Марину, и в этих взглядах было такое голодное ожидание надежды, что ей стало не по себе.Нельзя быть надеждой.Это тяжело.Это опасно.Надежда, если упадёт, давит всех.Но выбора ей никто не выдал. Как обычно. В жизни