— В Ярославле нынче ведет проверку посланный мной ревизор, — доверительно, почти ласково произнес Ольденбургский. — Но я уверен, мой друг, что даже ему, человеку весьма опытному, въедливому и столичному, останется лишь развести руками в безнадежном поиске вашего обмана и преступления. Не так ли?

Вот оно. Вот он, тот самый склизкий подводный камушек, на который этот венценосный интриган любезно предлагает мне наступить. Подскользнуться, разбить голову и пойти ко дну. Принц решил проверить меня на прочность, а заодно, возможно, найти повод держать меня на коротком поводке из-за тайны Андрюши.

Я выдержал паузу ровно настолько, чтобы показать, что оценил выпад, но не испугался.

— Не извольте беспокоиться, ваша светлость. Мне скрывать совершенно нечего, — я позволил себе легкую, чуть ироничную полуулыбку. — Единственная проблема заключается в том, что документы, относящиеся к Фонду, ваш несомненно опытный и знающий человек найти попросту не сможет.

Безусловно, я с казенными деньгами Фонда никаких махинаций не проводил. Это было бы не просто глупо, а самоубийственно. Единственное, за что мог реально зацепиться ревизор, так это за покупку штуцеров.

Вышла оказия купить сразу два десятка отличных нарезных стволов для нужд создаваемого мной подразделения. И, как должно быть понятно всем и каждому, оружие это было закуплено с прямым нарушением целого вороха норм, правил и законов Российской империи. А иначе в наших реалиях просто не получалось: бюрократическая машина сожрала бы годы на согласование.

С другой стороны, тульские мастера, понимая, что в моем лице нашелся стабильный сбыт плодов их неучтенного, сверхурочного труда, были согласны и дальше продавать мне стволы. Тем более что платил я им честную, установленную цену, не пытаясь сбить ее из-за рисков подобных «серых» сделок. Для обороны губернии это оружие было жизненно необходимо, и я пошел на этот риск сознательно.

И в прошлой жизни, и сейчас я умел прятать негативные эмоции и тревогу очень глубоко. Тем более когда вокруг кипит бал, и в жизни есть другие, яркие, положительные моменты. Так что ни единым мускулом лица, ни жестом я не показал своего внезапного волнения. Ни жене, ни кому бы то ни было в этом зале.

Принц, казалось, удовлетворенный моим ответом, уже собрался откланяться. Но вдруг резко развернулся и в упор, почти нагло, посмотрел на стоявшую рядом со мной Анастасию.

— Анастасия Григорьевна, позвольте в очередной раз поразиться вашей ослепительной красоте, — голос Ольденбургского звучал бархатно, но в глазах плясали опасные искры. — И смею заметить: если у вас когда-нибудь возникнут… какие-либо трудности, и вам вдруг потребуется надежная протекция, вы всегда, в любое время, можете обратиться ко мне напрямую.