Я едва успел высунуться, как огромная тень метнулась в мою сторону. Птер. Размером с раптора! Хуже просто быть не могло. Летать в узком коридоре он не мог, поэтому с шорохом сложил кожистые крылья и пополз ко мне, бешено щёлкая длинным клювом.

— Харрр… — булькающее раздалось позади.

Я оглянулся. Ящер, скреб когтями камень. А спереди, щёлкая, надвигался гигантский птер.

Я сжал скользкий от крови нож и застыл между ними. Ловушка.

Я развернулся к бьющемуся ящеру. Нащупал на полу угловатый камень размером с дыню. Ящер рычал.

Я обрушил камень на застрявшую башку.

Удар. Ещё удар. Хрустнула кость. Я бил с остервенением человека, загнанного в угол. С пятым ударом череп треснул окончательно, брызнула густая слизь, и во мраке блеснул свет.

Отлично! Искра!

Нет. Вместо сгустка энергии плотный шарик. Жемчужина. Как в харке. Когда тварь с искрой живёт долго, её энергия эволюционирует, уплотняется, обретая оболочку.

Сзади шипение. Гигантский птер был уже в пяти метрах.

Победителей не судят. Я хапнул жемчужину из мозгов ящера. Приз за выживание. Если я сейчас сдохну — пусть эта тварь подавится мной вместе с артефактом. Я закинул Жемчужину в рот и проглотил, даже не пытаясь жевать.

Жемчужина скользнула в горло.

По пищеводу словно прокатился поток раскалённого свинца. Он рухнул в пустой желудок, и меня разорвало изнутри.

Боль вспыхнула такая, что мир мигнул и погас. Меня скрутило в спазме. Огонь потёк по венам, выжигая внутренности, плавя кости. Я попытался закричать, но из горла вырвался только кровавый хрип.

Птер бросился вперёд.

Мозг отключился. Исчез страх, исчезла логика. Остался только первобытный, животный инстинкт. И боль. Такая невыносимая, дикая боль, что её нужно было на кого — то выплеснуть, иначе меня просто разорвёт на куски.

Я не думал. Перехватил нож и сам с рёвом кинулся навстречу гигантской твари.

Щёлк! Клюв сомкнулся на моём плече. Я даже не поморщился. Плевать! Я не обращал внимания на удары. Пропуская выпады, откатываясь, вскакивая со скоростью, которой у меня отродясь не было, я сократил дистанцию.

Удар в шею ножом! Лезвие скользнуло, едва процарапав чешуйчатую шкуру. Птер рвал меня когтями, его пасть сдирала мясо, а я, как заведённый отбойный молоток, всаживал нож в одну и ту же точку.

Наконец, лезвие пробило щель и провалилось в плоть.

Птер захрипел, дёрнулся всем телом и всей своей огромной массой рухнул на меня.

Сил удержаться на ногах уже не было. Адреналин отступал, оставляя меня наедине с выжигающей внутренности жемчужиной и десятком рваных ран. Я лежал на камнях, придавленный тушей птера, и чувствовал, как жизнь вытекает из меня толчками. Кровь везде.