Я зажмурился, снова впился в тушу и начал жрать. Давился, глотал кусками, не обращая внимания на вкус. Я запихивал в себя мясо, почти не жуя, пока желудок не набился до отказа.

И тогда пришёл приход.

Тошнота отступила. Лихорадка исчезла, уступив место звенящей ясности. Мир вспыхнул новыми красками. Слух обострился настолько, что я слышал, как бьются сердца ленивых дургов на другом конце пещеры.

Я поднялся на ноги. Тело пело от переизбытка энергии. Мышцы налились силой, я чувствовал себя лёгким, как пух.

Я подобрал копьё. Оружие, которое ещё час назад оттягивало руки, теперь казалось невесомой тростинкой. Легонькое, как алюминиевая трубка.

Вспоминать секунды боли и обжорства мозг отказывался, зато выдал предельно чёткое, холодное логическое решение: нужно зачистить пещеру до того, как вернётся команда.

Я шагнул вперёд.

Ближайший раптор, заметив движение, издал клёкот и бросился на меня.

Я просто чуть сместил корпус в сторону, пропуская клацающую пасть в миллиметре от плеча, и коротким, небрежным движением кисти вогнал копьё ему в основание черепа. Хруст. Раптор рухнул замертво по инерции проехав пузом по камням.

Я выдернул копьё. Кровь даже не успела брызнуть.

Два дурга, привлечённые шумом, сорвались с места. Моё тело двигалось быстрее мысли. Транс накрыл меня с головой. Шаг навстречу левому дургу — удар древком по морде, сминающий кости, разворот на пятке — и лезвие копья входит в раскрытую пасть второго.

Я не сражался. Я танцевал. Танец хищника. Я подскакивал, крутился, бил, колол. Никаких лишних движений. Никакой усталости.

Двенадцать трупов. Я прибил всех, кто находился в пещере.

Сердце билось ровно. Дыхание даже не сбилось. Я методично, стащил все тушки к проходу. С шестой тушкой все схлынуло. Сила, легкость кончились. Гиперстимуляция отступала, оставляя после себя лёгкое головокружение и привкус сырой крови во рту. На одной характере я стащил еще пятерых и присел на камень передохнуть, оперевшись на копьё. Вытер лицо рукавом.

Из глубины прохода, ведущего со второго яруса, послышались шаги и приглушённый мат.

Начали подниматься люди.

Первой вышла Зара. Осунувшаяся, вся в копоти, она еле держалась на ногах. За ней потянулись остальные. Эти были перемазаны в крови, измотаны в край и выглядели примерно как и я.

Последним тяжело поднялся Ржавый.

Он тут же посмотрел на меня. Я молча махнул ему рукой на сваленную у прохода кучу туш рапторов и дургов.

Костя, шаркая ботинками, подошёл и подсел ко мне.

— Мы прошли второй этаж, — тихим, уставшим голосом похвастал он. — Только искр добыли в общем сто шестьдесят. Масло с Ржавым злые, хотят всю недостачу на тебя свалить.