Мы шли около двух часов. За это время успели перекусить за казённый счёт. Лука болтал не переставая. Он вывалил на меня краткую историю своей жизни, кучу судебных баек и целую гору сплетен, доходящих вплоть до дворянских родов. Выше он брать боялся — болтать про аристократов чревато.

Я молча фильтровал этот словесный поток. Вопросы не задавал — во-первых, фиг бы я вклинился в его монолог, а во-вторых, привык слушать и собирать разведданные.

Если отбросить шелуху, картина вырисовывалась понятная. На дне, вне всяких сословий холопы. Первая ступень свободных. Челядь — прислуга, которая уже имела хоть какие-то права. За ними — простолюдины, основное мясо и работяги этого мира. Дальше шли мещане, купцы. А вот над ними уже настоящая ылита: дворяне, аристократы.

Правда, из болтовни Луки я так и не понял, куда в эту структуру вписываются бояре и где тут место военным. А еще про свечение кожи, я такое видел только у двух бояр и врача больницы, Владимира Филатовича. Ладно, разберусь по ходу. Бытие, как говорится, определяет сознание.

Где-то в районе последнего городского дома асфальт сменился плотно утоптанной грунтовкой. Мы поднялись на пригорок. Ветер здесь гулял свободнее, принося травы. Лука остановился и махнул рукой вдаль.

— Иди прямо по тракту, не ошибёшься! Вон там, на горизонте, видишь сооружение? Крепость. А мне пора, служба зовёт!

Я пожал плечами, развернулся и сделал пару шагов по пыльной дороге.

— Погодь! — вдруг окликнул меня Лука, — Погодь! Ё-моё, ты же сопроводительное письмо забыл! Как же ты так, служивый? Без него тебя там даже на порог не пустят.

Я обернулся. Лука стоял с конвертом в руке и хитро, с прищуром, улыбался. Выразительно подмигнул: мол, бывает, у всех с памятью оказия случается, но я-то тебе помог! Так что не грусти, служивый, а помни мою доброту. Бери конвертик и чеши.

Намёк был понятен без перевода. Я даже зауважал этого канцелярского прохвоста. Сомневаюсь, что он каждый день провожает до казарм бывших почти-холопов. Но парень умел ловить момент. Если за меня впрягся воевода, значит, я фигура непростая. Лука просто сделал ставку, разыграл спектакль, я вовремя забыл письмо, он вовремя про него вспомнил. Инвестиция в будущее. Вдруг выживу и стану шишкой

— Бывай, Лука, — коротко кивнул я, принимая конверт.

Секретарь довольно хмыкнул, развернулся на каблуках и бодро зашагал обратно к городу. А я посмотрел на темнеющую вдали крепость и зашагал вперёд.

День выдался на редкость чудесный. Весна, днём припекало, а вот к вечеру температура стремительно падала. Учитывая мой скромный гардероб — простая рубаха да штаны на тесёмках, — становилось откровенно зябко. Ладно хоть на ногах были не совсем уж обноски, а вполне добротные лапти.