Его правая рука мгновенно раскалилась добела. Воздух вокруг неё задрожал от жара. Воевода просто поднёс ладонь к тазу. Вода мгновенно вскипела и с громким шипением испарилась за секунду, обдав моё лицо облаком пара. От резкого перепада температур мои руки покраснели, каменная корка треснула и осыпалась пылью. Суставы снова обрели подвижность.

— Ну вот, другое дело, — удовлетворённо кивнул мне Аристарх Савельевич. — Ритуал закрыт. Добро пожаловать в новую жизнь, Игнат! У тебя есть право потребовать законную компенсацию у Империи. И, разумеется, у барона Коновалова.

Да, вопрос о компенсации. Секретарь, конечно, с утра прожужжал мне все уши. Усиленно советовал, что ежели чего, то оно конечно так, а вообще нужно быть скромным. Пожелать здоровья Императору, поклониться семейству баронскому и взять копеечку, чтобы, не дай бог, чего лишнего не вышло.

Вчера в камере я даже не думал о совете судьи. Слишком много переменных. Но сегодня, сейчас, заново пройдя по своим жизням… или, скорее, смертям, я всё понял. Война. Один сплошной бой и кровь. Да, рождённый всё равно умрёт. Да, я устал от войн. Но судья был прав: если я хочу получить шанс на спокойную жизнь в этом мире, мне нужна надёжная крыша. А лучшая крыша здесь — это армия. Хочешь мира — держи в руках щит.

— Хочу поступить в армейское подразделение под командованием Сибирского воеводы, боярина Колычева Елисея Петровича, — твёрдо сказал я, глядя в глаза Аристарху Савельевичу.

— О как, — Елисей Петрович удивлённо покачал головой. — Неожиданно.

Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на графиню Голованову, которая сидела в первом ряду зрительного зала.

— Неожиданно. И даже не знаю, как это провернуть с простолюдином.

Воевода заозирался, ища секретаря.

— Как уладите все бумажные формальности — отведёшь его в казармы воеводства.

Секретарь торопливо закивал.

— Так, Игнат, продолжай. Чем ещё удивишь? — хмыкнул Елисей Петрович, скрестив руки на груди. — Что с барона возьмёшь за клевету и Суд?

А вот тут удивлять было, казалось бы, нечем. Единственное, что я мог потребовать — деньги. Но деньги — что навоз: сегодня пусто, завтра воз. Тратить на это своё желание в мире власти— глупо. Но что тогда?

Я посмотрел на судью Аристарха Савельевича. Он меня вчера здорово использовал. Может, дать ему ещё немного рычагов власти? Нет, обойдётся. А вот сделать ход конём…

— А с барона Коновалова, — начал я задумчиво, — учитывая разницу в нашем финансовом и социальном положении, и то, что…

— Наглость — частая причина потери головы, — жёстко осадил меня Елисей Петрович, но в его глазах блеснул интерес. — Но и без наглости грустно жить. Включай башку, парень… пока она у тебя есть.