— Суд Камня? — Елисей Петрович убрал руку от лица, будто удивившись. Всё его похмельное состояние мгновенно улетучилось, и он сфокусировал на мне тяжёлый, пронизывающий взгляд.

— Всё готово, Ваше сиятельство, — отчеканил секретарь.

Елисей Петрович болезненно прищурился.

— До испытуемых доведён порядок ритуала! Артефакт ожидает в соседней комнате, — продолжал докладывать секретарь.

— Заноси, — коротко кивнул воевода.

В зал торжественно внесли дубовый стол. На него водрузили прозрачный стеклянный таз, похожий на плоский аквариум, до половины наполненный чистой водой. Рядом положили бархатный мешочек.

— Испытуемые! — громко объявил секретарь.

Мы с бароном встали и подошли к столу. Секретарь преданно посмотрел на Елисея Петровича. Тот с тяжёлым вздохом поднялся и подошёл к нам.

— Вам объяснили, что делать, — ровным, гудящим голосом произнёс воевода. Он развязал мешочек и достал тёмно — синюю, мерцающую изнутри жемчужину. — Кто из вас не засунет руки в воду — будет убит охраной на месте.

Суть ритуала, которую мне вдалбливали всё утро, была предельно простой и жестокой. Боярин кидает жемчужину в воду. Мы оба опускаем туда руки. Жемчужина растворяется, превращая воду в жидкую силу истины. Кто первый не выдержит боли и вытащит руки — тот виновен.

Но я — инициатор. Я должен пройти полный круг. Камень просканирует всю мою жизнь. Если моя вина или скрытые преступления подтвердятся, мои руки почернеют. И сам артефакт выжжет мне мозг. После чего мне разобьют череп и достанут оттуда новую синюю жемчужину. Беззатратное производство. Если же я невиновен — вода должна полностью испариться, завершив ритуал.

Был и ещё один нюанс. В виде поощрения. Тот уродливый шрам — клякса на тыльной стороне моей ладони — это Метка Крови. Показатель магического таланта. У меня тройка по двенадцатибалльной системе. То есть таланта у меня практически нет. Всё, что меньше шести — мусор. Но Суд Камня, если выживешь, может прочистить каналы и накинуть пару баллов. Три плюс два, итого пять, всё тот же мусор.

Елисей Петрович вытянул кулак с жемчужиной над тазом. Мы с Коноваловым синхронно вытянули руки над водой. Опустить их нужно было до того, как жемчужина растворится — на это давалось три секунды.

Жемчужина упала. Бульк!

Она мгновенно начала таять, окрашивая воду в синеву. Я нырнул руками следом.

В ту же секунду ледяная вода превратилась в кипяток. Боль ошпарила ладони, пробила кожу, впиталась в кровь и понеслась по венам к сердцу. Мышцы взвыли, требуя немедленно выдернуть руки, но я застыл, как статуя. Кожа начала каменеть, мышцы покрылись жёстким налётом, намертво блокируя суставы. Артефакт захватил моё тело, образуя единый каменный контур.