Дошла очередь до нашей четвёрки. Мы стояли крайними. Коновалов шагнул когда с неба полил ливень.

Я шагнул. Взялся за гладкие края Камня. Внутри меня словно что-то шевельнулось. Камень мгновенно нагрелся в моих руках.

Я стиснул зубы и, стараясь не думать ни о чём, проорал:

— Клянусь служить во славу… Империи!

Камень полыхнул светом. Воздух над плацем резко, за долю секунды, заледенел. С небес посыпался град. Ледяные снаряды размером с куриное яйцо с воем обрушились на строй.

— Поднять щиты! — заорал кто-то из офицеров.

Курсанты с криками бросились врассыпную, закрывая головы руками. Я видел, как здоровенная градина впечаталась кому-то в плечо, с хрустом ломая ключицу. Двое парней рухнули на асфальт с разбитыми в кровь головами, потеряв сознание. Вой сирен перекрыл крики.

Ритуал перенесли в актовый зал и изменили. Камень убрали. Оставшиеся курсанты, Костя и Аван клялись на знамени Академии.

Затем вышел ректор. Он долго и красиво рассказывал о том, как Империя заботится о нас, сколько ресурсов вложено в наше обучение и сколько крови от нас ждут взамен. Суть сводилась к одному: мы должны отдавать долг. Искрами и жизнями.

После нам выдали металлические значки на воротник — цифру «1» — и подогнали к воротам пять дребезжащих автобусов.

Перед посадкой Масло, как и обещал, сунул каждому из нас по двести пятьдесят рублей мелкими купюрами.

— На пиво и мороженое, салаги, — ехидно оскалился он. — Отдохните по полной. Большие деньги будут вечером. Завтра начнётся настоящая работа.

Пообещал он это так зловеще, что мне прямо захотелось сбежать из этого автобуса.

Нашим сопровождающим офицером оказался лейтенант Румянцев Дмитрий Владимирович — тот самый тощий, офицер, который так беспокоился об Аване. Всю дорогу до города он монотонно бубнил в микрофон правила: куда можно ходить, куда нельзя, с кем не пить, с кем не драться.

Я сидел на заднем ряду и всю дорогу внимательно следил за ним. За час пути Румянцев ни разу не посмотрел в сторону Авана. Ни единого взгляда. Словно они вообще не знакомы. Странно.

Нас высадили на центральной площади Омска. Курсанты, разбежались в разные стороны, как стая воробьёв. Я не стал держаться со своими. Не то чтобы я не хотел их видеть, просто мне необходимо было побыть одному. Выдохнуть.

Омск. В своей прошлой жизни я бывал здесь пару раз. И сейчас, шагая по улицам этой версии города, я ловил странное чувство дежавю. Улицы были шире, архитектура отдавала монументальным имперским стилем, вместо рекламных билбордов висели агитационные плакаты. Дома разной высоты но все деревянные. По дорогам катили зализаные автомобили. Но планировка центра осталась почти такой же.