Внутри Ника застыла ярость. Казарма?! Грязь, пот, муштра, тупые сержанты и опасность прорывов? Для него это не просто понижение. Это изгнание из ближнего круга. Удар по карьере. Кровь отлила от его лица, пальцы инстинктивно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Но, Ваше сиятельство… — Ник сглотнул, заставляя свой голос звучать ровно. — Возможно, я буду куда более полезен здесь? У нас не закрыто дело о покушении…

— Будешь, — мягко, но безапелляционно перебил его Григорий Петрович. — Потом. Сейчас твоя задача следить за Игнатом, Устрой ему пару провокаций, проверок. Если помрёт, так помрёт. Но может и кого интересного на него выловим. Главное что бы наживка, хотя бы выглядела свежей. Всё! иди, Ник. Готовь рекомендательные письма. На себя и на твой талант. Свободен.

На секунду в глазах аналитика мелькнула чистая, кристальная ненависть. Но он мгновенно задавил её. Спина выпрямилась, лицо вновь превратилось в маску.

— Да, Ваше сиятельство. Это… отличное решение, — поклонился Ник и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь.

Оставшись один, Григорий Петрович откинулся на спинку кресла и от души рассмеялся.

Как же изящно всё вышло! Ник слишком засиделся в интригах. Умный парень, даже очень. Но пора возвращать его к реальности мира. Аналитик, который боится крови, опасен. А Чёрная дружина быстро выбьет из него дурь. Или убьёт. В любом случае, род Колычевых останется в выигрыше.

* * *

Каменный мешок. Ни окон, ни часов, ни каких-либо зацепок для взгляда. Только голые стены, прикрученный к полу металлический стол и два стула. На одном сидел я — со скованными за спиной руками. На другом, напротив меня, расположился дознаватель.

Он не орал. Не бил кулаком по столу. Не светил мне в лицо лампой. Это был сухой, жилистый мужчина с нечитаемым лицом.

По центру стола мой конверт. Всё ещё, не вскрытый. Дознаватель к нему даже не притронулся.

Дознаватель долго молчал, изучая моё лицо. Я тоже не торопился начинать светскую беседу.

— Ну что, — наконец скучающим голосом произнёс он. — Рассказывай. Что случилось с капитаном Федоренко?

Я сделал максимально невинное лицо, на которое только был способен человек в наручниках.

— Да я и сам не понял, — вздохнул я. — Шёл себе, никого не трогал. Слышу — копыта стучат. Смотрю покачнулся в седле, да и вывалился на обочину. Наверное, устал человек на службе. Переутомился. Я его поднял, на коня взвалил и к вам доставил.

Дознаватель выслушал это, даже не моргнув. Он просто продолжал смотреть на меня своим рентгеновским взглядом. Секунды текли, складываясь в минуту.