— Забавно, — хмыкнул Елисей. — И что он там пережил там?

— Это мы сможем выяснить только через допрос, Ваше Сиятельство. Поймём, врёт он или говорит правду. И то… тут есть загвоздка. Он мог нафантазировать бред, и мой Дар воспримет это как правду.

— Ещё раз — Уточнил Елисей — как?

— Рекрут может сам поверить в свою фантазию.

— Ясно. Всё с вами ясно, — вздохнул Григорий Петрович. — Тогда так, господа. Моё мнение вы знаете. Собрать их всех в одно место и шарахнуть.

— Чего? — не понял Захар.

— В Чёрной дружине Елисея Петровича, Захар Сергеевич.

В комнате повисла тишина.

— Для звезды нужно пять человек, брат, — серьёзно заметил Елисей. Веселье из его голоса мгновенно улетучилось. — Четверо… я так понимаю есть, барон, твой Ник, его протеже и Игнат. А пятого…

— Поставим командиром этого вашего недобитого капитана Федоренко. Ему же нужен боевой стаж до майора? Вот пусть и командует пятёркой.

— Эко ты загнул, — нервно усмехнулся Елисей Петрович. — Капитан на лейтенантской должности. Да ещё и где? В спецподразделении для магов. А у нас тут простолюдиныи штрафники.

— Елисей! — голос Григория хлестнул, как кнут. — Значит, сделай из них магов! Для Чёрной дружины это же не проблема?

— Ладно Федоренко, ладно этот твой Ник. Но Григорий, это же Чёрная дружина! Чистильщики провалов. Там смертность среди новичков — восемьдесят процентов! Из этой пятёрки к концу года четверо сдохнут.

— Значит, выживет сильнейший, — равнодушно отрезал Григорий Петрович. — Ну смотри, Елисей. У нас идеальный расклад. Капитан Федоренко — барон, магический талант есть. Ник — маг седьмого разряда. Барон Коновалов, так же, наверняка маг. Итого три дворянина, мага. Плюс два простолюдина. Игнат с его аномалиями и… второй шестым…

— Он просыпается, — напряжённо прервал их Андрей.

Я действительно почувствовал, как по кончикам пальцев побежали мурашки, а в груди закололо.

— Господа, я узнал всё, что мне требовалось, — сухо произнёс Григорий Петрович. — Захар Сергеевич, Елисей Петрович — счастливо оставаться. Жду результатов.

Послышался скрип стульев и звук закрывающейся тяжёлой двери. Бояре ушли.

Вот же гадины какие. Восемьдесят процентов смертности. Я сделал судорожный вдох, моргнул, прогоняя серый песок из — под век, и открыл глаза.

Я попытался встать. Тело подалось вперёд ровно на пару сантиметров. Широкие кожаные ремни на поясе и груди пристёгивали меня к тяжёлому, вмурованному в пол стулу.

Я открыл глаза.

Передо мной сидел Андрей Труб. Обычное, ничем не примечательное лицо, короткая жёсткая щетина и пышные усы. Глубоко посаженные, абсолютно чёрные глаза. Его взгляд словно бурил скважины в моём черепе. Прапорщик периодически поглаживал усы, явно пытаясь скрыть нервозность после разговора с начальством.