— Мехи… — заворожённо прошептал Костя.

— Скиф—2М, тяжелый класс, — впервые за всё время поездки подал голос Коновалов, провожая машины уважительным взглядом.

Шагающие танки остановились возле нашего вагона с лязгом и шипением гидравлики. Верхняя бронеплита центрального меха откинулась, и из кабины высунулся мужик с перепачканным мазутом лицом. Он окинул нашу лысую четверку весёлым взглядом и гаркнул:

— Ну чего, зелень! Загружаемся! Вместе поедем!

Федоренко не стал гнать нас в вагон. Вместо этого он молча кивнул механику. Мы задержались на перроне, наблюдая, как тяжелые машины одна за другой забираются на специальную открытую платформу, прицепленную сразу за локомотивом.

Когда последний мех со скрежетом опустился на стальное днище, один из крепежных тросов соскользнул с лебедки.

— А ну, подсобили! — рявкнул Федоренко.

Мы вчетвером навалились на толстенный стальной канат, измазав руки в солидоле, и помогли техникам завести его в паз. Механик сверху одобрительно поднял большой палец. Мелочь, а вроде как общее дело сделали. Заметочку я себе сделал Коновалов не отлынивал, а Федоренко приказал помочь

В вагон мы зашли последними.

Это оказался широкий плацкарт. В нос сразу шибануло неповторимым запахом, смесь ружейной смазки, потных рубах. копченой колбасы и… озона. Пахло магией и порохом.

Вагон был забит под завязку. На полках сидели и лежали хмурые, видавшие виды мужики. Шрамы, татуировки, отсутствующие пальцы. Их совершенно не смущала наша черная форма кандидатов в черную дружину. Для них мы были просто куском свежего мяса. Нас провожали тяжелыми, липкими взглядами.

Свободными остались только восемь мест в самом хвосте. Четыре полки с одной стороны прохода и четыре с другой. Прямо у толчка. Отличное место для зелени. Даже понимаю стратегический расчет Федоренко. Места на нас все равно были, а вот биться за лучшие пока не наш уровень

Мы молча скинули вещмешки, распределяясь по местам. Коновалов скривился от запахов, Аван насупился, а Костя деловито закинул свой сидор под нижнюю полку. Я сел с краю, прислонившись к металлической переборке.

Поезд тяжело дернулся, заскрежетали сцепки, и мы медленно покатились прочь от Тобольска.

Не успели мы толком усесться, как в проходе нарисовалась массивная фигура.

Мужик был огромным. Широкий в плечах, с перебитым носом и белесым шрамом, пересекающим горло. Тельняшка на его груди натянулась так, что трещали нитки. Он остановился напротив нашего отсека, засунул руки в карманы потертых штанов и ухмыльнулся, обнажив железные зубы. За его спиной в проходе маячили еще двое таких же крепких парней.