Взгляд выхватил впереди низину с тёмной, стоячей водой. Болото.

Я нырнул туда рыбкой, с ходу уходя с головой в вонючую, вязкую жижу. Есть глубина. Сердце колотилось так, что готово было пробить рёбра. Тело тряслось от адреналина. Я погрузил руки в ил, пытаясь зацепиться за дно, чтобы не всплыть раньше времени, и постарался не дышать. Задача не из лёгких после спринта на пределе возможностей.

Я нащупали что — то твёрдое. Кости. Рёбра. Кто — то нашёл здесь свой конец до меня. А пальцы сомкнулись на гладком древке.

Земля над болотом содрогнулась. Тапок пронёсся мимо по инерции, поднимая тучи грязи.

Я вынырнул, судорожно хватая ртом воздух. Вырвал из ила свою находку. Выбрался на берег, похожий на водяного — весь в тине и водорослях. Зато в руках у меня было копьё. Короткое, с меня ростом, с цельнометаллической рукоятью и поржавевшим, но всё ещё острым наконечником. Оно приятно успокаивало нервы самим фактом своего существования.

Я огляделся. Тапок унёсся куда — то в сторону. Костя уже успел добежать до края рощи и махал мне рукой. А Конь пёр Авана на руках, он прошёл уже больше половины пути до крепости.

Я шагнул от болота, раздумывая, как лучше обогнуть луг, и…

Ш — ш—шаа!

Что — то толстое и сильное врезалось мне в правую ногу. Я инстинктивно отдёрнул, но было поздно. Змея. Тварь не пробила плотную ткань штанины.

Болотная змея. Толщиной с мою руку, метра два в длину, с пёстрой, переливающейся в лучах заходящего солнца чешуёй. Она зацепилась клыком за ткань и запуталась, начала обвиваться вокруг моей ноги, стягивая её кольцами.

— Твою мать! — я попытался поддеть её древком копья, но гадина сжималась всё туже.

У — у—у — гум!

Звук раздался совсем рядом. Моя возня привлекли внимание. Тапок вернулся. И сейчас эта пятиметровая туша, мотая башкой, набирала скорость, целясь прямо в меня.

Нырять обратно в болото к змеям? Больше никогда в жизни.

Вцепившись в копьё, я, хромая и волоча на ноге двухметровую чешуйчатую тварь, рванул к роще.

— Э — ге — гей! Сюда, тварь! — орал Костя вдалеке, пытаясь отвлечь Тапка, но бронированный локомотив уже взял мой след и не собирался сворачивать.

Метров сто до деревьев. Я не успевал. Змея на ноге весила прилично и мешала бежать. Я переложил копьё в левую руку. Что бы хоть как то балансировать.

Тапок ускорился, склонив голову, чтобы протаранить меня.

Всё. Бежать некуда.

Я остановился. Развернулся лицом к несущейся на меня тапочной смерти. Балясина, ругнулся я как заклинанье. Воткнул тупой конец копья в мягкий грунт, готовясь принять удар.

Двадцать метров. Десять. Пять!